Он, из последних сил сохраняя терпение, стал тщательно подбирать слова.

— Скажем просто: от военных контрактов часто бывает больше неприятностей, чем пользы в финансовом отношении. Чертовски трудно проверять большое количество сотрудников с точки зрения сохранения секретности, приходится вести слишком много бумаг, согласовывая цены, постоянно вмешиваются чиновники, которые пытаются урвать свой кусок пирога, выступая в качестве сторожевых собак при правительстве.

В ее выразительных глазах немедленно отразилось разочарование.

— По этим причинам вы хотели, чтобы ваша фирма перестала работать на правительство? Слишком много бумаг?

Его губы слегка искривились.

— А вы ожидали, что я скажу, будто стал либералом и увидел свет в конце тоннеля?

— Мне бы хотелось думать, что ваше решение было в некоторой степени продиктовано соображениями нравственности.

— Ну, допустим, были и еще причины помимо бумажной волокиты. Но, насколько я помню, для остальных членов семьи они ничего не значили.

— Какие причины? — спросила Фила, следуя за наживкой.

— Мне кажется, что сейчас неподходящее время, чтобы их обсуждать, — мягко возразил Ник. — Давайте немного поговорим о вас. Расскажите, почему вы ушли с работы. Вы работали в сфере социального обеспечения или материальной помощи или еще что-то в этом роде, насколько я понимаю?

— Я была сотрудником ОЗД, — сказала она более холодным тоном.

Он попытался расшифровать аббревиатуру, но не смог.

— ОЗД?

— Организация по защите детей.

— Детские приюты? Оскорбленные дети? Такого рода вещи?

— Да, — произнесла Фила еще более ледяным голосом. — Такого рода вещи.

— Ваша бывшая начальница говорила, что вы избегаете давать интервью корреспондентам. Что это значит?

— Был судебный процесс, касавшийся одного приюта. Мне пришлось давать свидетельские показания. После суда многие хотели взять у меня интервью.

Чем более скрытной она становилась, тем больше распалялось любопытство мужчины.

— Вы решили уйти с работы после того, как закончился суд?

— Люди, которые относятся к работе, как я, довольно часто сгорают. — Она благодарно улыбнулась официантке, которая подошла к их столику, чтобы принять заказ. — Как хорошо, — сказала она Нику. — Я умираю от голода.

Глядя на настоящий спектакль, который она устроила, заказывая цыпленка, Никодемус решил больше не возвращаться к теме ее бывшей работы.

— Я заказывал блюдо дня, — сообщил Ник официантке.

Женщина подняла глаза от блокнота.

— Это макароны с сыром, — сказала она предупреждающим тоном.

— Замечательно.

— Макароны с сыром? — в глубоком изумлении пробормотала Фила, после того как официантка удалилась.

— Так уж случилось, что я люблю макароны с сыром. Я человек с незатейливыми вкусами.

— Ну конечно. Поэтому вы ездите на «порше»и пьете виски.

— Иметь незатейливые вкусы не означает не придерживаться определенных стандартов, — кротко произнес Лайтфут. — Я пиво тоже люблю. Ну, так на чем мы остановились?

— Я не особенно помню. По-моему, вы пытались выведать историю моей жизни: чтобы, используя эту информацию, убедить меня вернуть акции. Это ваш обычный способ, не так ли? Вы коварный.

— Вы мне льстите.

Фила агрессивно дернула подбородком.

— Не думаю. Я бы не стала так уж сильно стараться, чтобы польстить любому из Лайтфутов или Каслтонов.