— Доченька, будь осторожна, не торопись, — строго сказала бабушка.

— Ой, бабушка! Мне все кажется, что те большие гусеницы меня преследуют…

Хуршид прикусил губу и отодвинул касу в сторону.

Уставившись на чайник, спросил:

— Бабушка, а тот ученый обо мне не спрашивал?

— Еще как. Ты, оказывается, дал гусеницам ни разу не испытанные лекарства.

— Не лекарства, а искусственный корм, — поправила Дильбар.

— А ученый наказал: ты должен поскорее съездить в институт и с ним встретиться. Он хочет о чем-то тебя спросить… — она осуждающе покивала головой и добавила: — Все же ты нехорошо поступил…

…Хуршид за неделю совсем похудел. От кого только не пришлось выслушивать наставления за то, что он загубил шелкопряд. Особенно было стыдно перед матерью, которая дежурила в больнице. Когда отцу полегчало, мать вернулась домой. Хуршид, чтобы поднять ей настроение, тут же показал коконы. Когда он включил в подвале свет, Мухаббат остолбенела: огромные желтые коконы, размером, наверное, с дыню, покоились на вениках, неумело сделанных из веток тутовника.

— Не пугайтесь, мама, сейчас вы привыкнете к ним, вот увидите, радостно говорил Хуршид.

Мухаббат обняла сына за плечи, еще раз пристально уставилась на коконы…

— Мама, знаете, — щебетал мальчик, — из этих коконов выйдут большие, переливающиеся на солнце желтые бабочки! Я так хочу их увидеть. Наверно, они будут очень красивые. Представляете, бабочки величиной с голубей, да еще золотого цвета!

— Хуршид, завтра же вместе с дядей отвезите коконы ученому. Для него это важнее, чем для нас.

— Когда гусеницы стали вить коконы, я был в городе и предупредил его. Оказывается, пока кокон не высохнет — его нельзя трогать. Это ученый так сказал. А когда высохнет — тогда и отвезем к нему в институт.

Хуршид увидел странный сон. Когда проснулся, было рано, вставать не хотелось, и он постарался вспомнить свой сон.

…Он играл на широкой, усыпанной цветами, поляне.

Цветы были такие высокие, что Хуршид чувствовал себя как в лесу. Даже солнца не было видно. Он старался выбраться из цветника, но плутал все больше и больше. Рядом с ним на голубой цветок села большая золотокрылая бабочка. Цветок согнулся. Хуршид замахал на бабочку рукой, чтобы отогнать, но она вдруг заговорила: — Садись на меня! Я тебя доставлю в страну золотых бабочек.

— А разве есть такая страна? — удивился Хуршид.

— Да, есть, но поторопись: мы должны быть там до наступления темноты. Ведь с тобой хочет познакомиться сам повелитель золотых бабочек…

Хуршид пристроился на спине бабочки. Они в мгновение ока взлетели в небо. Золотые крылья бабочки сверкали, переливались на солнце. Вдруг потемнело, и бабочка, теряя высоту, стала стремительно валиться вниз…

Хуршид вздрогнул, отбросил одеяло и, на ходу застегивая брюки, побежал в подвал. Там, отдышавшись, окинул взглядом коконы. Подошел к одному и приложил ухо, прислушиваясь. Ему показалось, что внутри раздался слабый шорох. Видимо, гусеница выпускает последние шелковые нити и лепит их на внутреннюю часть кокона, подумал мальчик.

Вечером они поехали с дядей в город. Коконы положили в багажник «Москвича» и накрыли старой скатертью. По пути заехали к жившей в городе тете и забрали с собой старшего двоюродного брата Хуршида — Ахмада-ака. Оказывается, объяснил дядя, Ахмад-ака учился в одном классе с Касымовым, и ученому, наверное, будет приятно увидеть школьного друга. Дом Касымова находился неподалеку. По дороге Хуршид все время расспрашивал двоюродного брата об ученом.

Ахмад-ака обстоятельно отвечал мальчику на все вопросы.