Она все возилась с его шелковым галстуком и согласилась:

— Да, сэр. Я не стала бы носить это сари, если бы оно мне не нравилось.

Джек вздохнул. Он подозревал, что, при всей ее внешней смиренности, никому не под силу заставить ее делать то, чего она не хочет.

— А знаешь, ты ведь являлась мне в видении.

Канакаммал отступила с непроницаемым лицом. Он сам не знал, почему вдруг решил рассказать ей.

— В самые трудные минуты в этом туннеле, когда мне казалось, что я уже не выберусь. Усталость, боль, страх… все навалилось сразу. — Джек повернулся к зеркалу и заметил, что галстук был завязан идеально. — Я думал, это галлюцинация, но в видении ко мне пришла ты.

— Вам это помогло, сэр? — негромко спросила она.

— Да, еще как. Девушка меня поддерживала, вселяла силы, заставляла бороться. Слушая ее, я успокаивался. — Выпалив это признание, он почувствовал себя обнаженным.

— В таком случае неважно, кто именно приходил к вам в этом видении. Главное, что вы обрели мужество.

Он хмуро кивнул. Канакаммал не исполнилось и семнадцати, но благодаря серьезной, достойной манере держаться, а также беглому английскому она производила впечатление гораздо более зрелой личности, чем это обычно бывает в таком возрасте.

— Какие именно миссионеры обратили твою семью? — полюбопытствовал он.

— Это были миссионеры католической церкви, сэр. Мы католики.

— Так, значит, ты веришь в общение душ и прочую чепуху? — Джек вовсе этого не хотел, но вопрос прозвучал как оскорбление, и он попытался смягчить впечатление: — Может, поэтому ты так хорошо говоришь по-английски?

— А вдруг я и в самом деле приходила к вам в шахте, когда вы готовы были сдаться, сэр? — Ее лицо оставалось непроницаемым, слова прозвучали ровно и безобидно, но все же содержащийся в них вызов казался почти открытым. — Могу я идти?

— Конечно. — Он смущенно кивнул. — К ужину все готово?

— Да, сэр. — Она ушла, и звон колокольчиков на браслетах затих в глубине коридора.

* * *

Джек ждал гостей на веранде. Когда на подъездной дорожке показался автомобиль Уокера, в очередной раз предоставленный Неду, Брайант снова подумал о том, какие тесные отношения связывают его друга с этой семьей. Рядом с Синклером на месте пассажира сидела белокурая девушка с ослепительной улыбкой. Ей явно не терпелось выйти. Нед лишь пожал плечами, когда Белла легко взбежала по ступенькам и бросилась в объятия Джека.

— Наконец-то! — воскликнула она. — Мне кажется, я уже с вами знакома.

Джек поставил ее на пол и спросил:

— Долорес, если не ошибаюсь?

— Что? — Девушка замерла. — Нет, меня зовут… — Тут она заметила улыбку у него на губах и рассмеялась. — Хулиган!

В то время как Нед был сама сдержанность, его сестра являлась воплощением экспансивности. Все в ней — голос, волосы, улыбка — лучилось, как солнце.

— Прошу прощения. Конечно, Белла, — произнес он, взял ее руку и с театральным поклоном поцеловал. — Для меня большая честь с вами познакомиться.

— А для меня с вами, мистер Брайант.

— От такого обращения я начинаю себе казаться собственным отцом. Зовите меня Джек. Привет, Нед, — произнес он, здоровой рукой обнимая сияющего друга. — Стало быть, свершилось. Она здесь.

— Да уж. Ну разве не картинка?

Белла удостоила их исполнением танцевального па.