В шоке, под крики Айрис, мать нашла в себе силы сориентироваться и распорядилась:

— Берни, беги в больницу за моим мужем. Быстро! Мы должны подумать о ребенке.

Потом она обняла дочь своими маленькими руками и так крепко ее держала, что Айрис могла лишь плакать и время от времени восклицать, что это неправда. Мать не отпускала ее. Вместе с ней в этом одиноком холодном доме, держа в объятиях Айрис, на софе сидели три поколения ее семьи.

Сейчас, по-прежнему игнорируя крики и протесты дочери, она мягко, но уверенно влила в нее теплое молоко. Эта жидкость и сама по себе могла успокоить, но утомление в комбинации с быстродействующим барбитуратом сработали так, что Айрис уснула почти сразу.

Руперт облегченно вздохнул. Он был измучен.

Джеральдина плакала и сразу ушла.

Только в этот момент Флора позволила себе расплакаться. Она бросилась в объятия мужа.

— Гарольд, что мы будем делать?

Он погладил ее по шее.

— Будем держаться вместе и поможем Айрис это пережить.

— Ты узнал подробности? — Отступив от него, она пошарила в рукаве в поисках носового платка.

— Это был несчастный случай, неподалеку от Баурингпета. — Гарольд тяжело вздохнул. — Нед пытался распутать провода в опасном месте.

Она подавила рыдание. Какая ужасная ирония.

— Его предупреждали, что этого не надо делать. Не знаю, что на него нашло. Он всегда был так осторожен. Очевидно, произошла трагическая случайность, в которой никто не виноват.

— Кому-нибудь это известно? — спросил Руперт. — Джеку Брайанту сообщили?

Отец покачал головой.

— Пока никто не знает. Я попросил, чтобы никому не сообщали, по крайней мере до тех пор, пока Айрис не придет в себя. — Гарольд прижал жену к себе. — Сейчас надо думать прежде всего об Айрис и о том, чтобы она благополучно родила. Тогда дочь будет сильнее. Когда у нее появится ребенок, она опять увидит будущее, пусть сейчас ей и трудно в это поверить.

— Лучше перевезти ее вещи домой. Ей не разрешат здесь оставаться. — Сказав так, Руперт лишь пожал плечами в ответ на возмущенный взгляд матери. — До нее сейчас не дойдет, но такова уж правда. Давай избавим Айрис от лишних травм и начнем паковаться сразу. Я могу заняться этим — больше-то мало на что годен.

— Не говори так, сынок, — сказала мать.

— Руперт прав. Ей придется съехать, — поддержал Гарольд. — Так и действуйте, а я пока вас покидаю. Айрис в любом случае дома будет лучше.

Сирены на разных шахтах завыли почти одновременно, сигнализируя о начале следующей смены. Этот звук словно разрушил чары. Все зашевелились. Гарольд с Рупертом вышли, Флора же устроилась в кресле и следила за состоянием дочери. Она будет рядом, когда та проснется и поймет, что все произошедшее — не кошмарный сон, а правда. Эдвард Синклер умер.

* * *

Оглушительный вой сирены перекрывал громкий гул моторов. Этот шум был таким постоянным, что инженерная бригада привыкла жить под нескончаемый аккомпанемент и при разговоре просто его перекрикивать. Но Джек работал один, в перчатках, углубившись в собственные мысли, проверяя шкалы, рычаги, готовясь к процессу, результатом которого станет подъем клетей с усталыми, в пыли, шахтерами дневной смены и спуск вместо них пока еще чистых, которым предстоит долгая ночь работы в чреве земли.

Марти подал сигнал, звонок над головой Джека закачался и зазвенел. Не имея необходимости смотреть на рычаг, Джек устремил взгляд на показатели счетчика и прислушался. Мотор вздохнул, транспортировка началась.

Отвечая на действия Брайанта, двигатель негромко застонал. Гигантский барабан начал свое вращение.