Пэдди лежал на койке и задумчиво рассматривал потолок. Вылитая копия Брендана в миниатюре! Стоило Маре войти, как мальчик заулыбался, и в его глазах засветилась неподдельная радость.

— Где ты пропадала, Mapa? Ведь знаешь, что я не люблю, когда ты уходишь надолго, — капризно надул губы малыш, вкладывая кулачок в теплую ладонь Мары, которая присела на край койки. Он посмотрел на нее жалобно и немного грустно. Выражение его карих глаз напоминало взгляд потерявшего мать олененка.

— Прекрасно! Уже проявляется отцовское обаяние, и мы осознанно его используем! И это в шесть-то лет! — притворно проворчала Mapa. — Падрик, я требую, чтобы ты следил за своей речью и говорил по-английски без ошибок. Я хочу, чтобы у тебя появилась, возможность добиться чего-то в жизни. А ирландский выговор не в чести в приличном обществе.

— Ты сама иногда так говоришь, Mapa. Почему же мне нельзя? Когда ты сердишься и покрываешься красными пятнами, тебя очень смешно слушать, — признался Пэдди. — Я тоже хочу так говорить. И папа часто разговаривает по-ирландски.

— Мастер Падрик, вам еще надо дорасти до вашего папы, поэтому рановато брать с него пример. Мы с папой говорим так только тогда, когда подшучиваем друг над другом и когда нас никто не слышит. Если же захотим, то можем говорить по-английски правильно. Признаю, что, когда меня выводят из себя, я теряю контроль над своей речью. Но не забывай, что мы с твоим папой актеры и умеем говорить на разных языках и диалектах — это наша работа. А что касается тебя, — Mapa строго взглянула на малыша, — ты еще в таком возрасте, когда научиться говорить по-английски без ошибок очень просто. Гораздо труднее потом всю жизнь переучиваться.

Пэдди нахмурился, внимательно слушая Мару. Он встал на колени на койке и прижался к ее плечу, чтобы удержать равновесие, когда корабль качнуло. Его маленькая ладошка снова нащупала ее руку. Малыш растопырил пальчики и, сравнив их с длинными, оканчивающимися блестящими овальными ногтями пальцами Мары, рассмеялся.

— А почему трудно быть ирландцем?

— Потому что у людей чаще всего не хватает времени и желания общаться с ними, — вздохнула Mapa, ― Кажется, только Бог все еще помнит о том, что мы Его дети, как и все остальные. Впрочем, после того как тысячам семей пришлось бежать из Ирландии, спасаясь от голода, и в этом можно усомниться. Нам не на кого рассчитывать, кроме самих себя, Пэдди. Никто не протянет О'Флиннам руку помощи, никто не поделится с ними куском хлеба. Иногда я так устаю от бесконечной борьбы за существование, что у меня опускаются руки. Твой папа любит говорить иногда; «Боже, да этот день просто создан для безделья!» Как бы мне хотелось, чтобы и на мою долю как-нибудь выпал такой день! — Mapa горько улыбнулась, но тут же игриво взбила рыжую челку, падавшую малышу на лоб. — Так что обещай мне научиться говорить, как настоящий лондонский джентльмен, а не то придется тебя наказывать. — Mapa удивленно огляделась и спросила: — Кстати, а где Джэми?

Корабль мотало из стороны в сторону, Пэдди не удержался и смеясь опрокинулся на подушки.

— Опять заболела. Когда ей плохо, она становится такого смешного зеленого цвета. Потом говорит, что хочет прогуляться, и стрелой вылетает из каюты, — объяснил он. — Как ты думаешь, Mapa, нам понравится там, куда мы едем? Мне ужасно надоел этот корабль. Здесь совершенно нечего делать, не с кем играть. Когда мы, наконец, приплывем? — чуть не плача спросил мальчик и с надеждой посмотрел на Мару.

— Если верить капитану, то мы доберемся до Сан-Франциско со дня на день, — ободряюще ответила она. — Правда, он утверждал то же самое и неделю назад, — добавила девушка тихо, чтобы не услышал малыш.