Джэми заканчивала укладывать волосы Маре, когда Николя как смерч ворвался в ее комнату. Mapa в ужасе взглянула на его встревоженное лицо и приведенный в негодность вследствие падения в реку костюм.

— Быстро одевайтесь и собирайте самое необходимое. Мы немедленно уезжаем, — заявил он. — Я захвачу Пэдди. Сейчас придут слуги и снесут вниз ваш сундук. У нас мало времени. Дамбу прорвало.

— Я так и чувствовала! — воскликнула Джэми. — Вы считаете меня старухой, выжившей из ума, мисс, разве не так? А между тем, не собери я заранее ваши вещи, нечего было бы надеть.

Через несколько минут Николя вернулся вместе с Пэдди.

— Вы готовы? — спросил он с порога и, стремительно войдя в комнату, взял Мару под руку и потащил вниз. Когда они спустились в холл, навстречу им в дом вошел Этьен с маленьким саквояжем и стопкой книг под мышкой.

— Я хочу взять кое-что из библиотеки, — сказал он, задумчиво глядя на дверь кабинета.

— К черту все! — воскликнул Николя, раздраженно смотря вслед скрывшемуся за дверью Этьену. — У нас нет времени копаться в книгах!

Николя терпеливо ждал возвращения дяди, отведя женщин в сторону, чтобы те не мешали погрузке и выносу дорожного сундука. Но Этьен все не появлялся, и вдруг из кабинета донеслись чьи-то оживленные голоса. Николя бросился в кабинет, Mapa и Пэдди последовали за ним.

— Этьен, поторопитесь, каждая минута на счету… — начал было Николя, но замер на полуслове, увидев Этьена, окаменевшего с книгой в руке посреди кабинета. Пожилой господин недоуменно смотрел на того, кто с достоинством восседал в кожаном кресле за столом. — Алан, какого черта ты тут делаешь? — изумленно спросил Николя, замечая в руке у кузена бокал с бренди и пистолет, лежащий перед ним на куче бумаг.

— Я остаюсь, — спокойно заявил тот, обводя равнодушным взглядом присутствующих.

— Что ты говоришь?! Вода в реке поднимается, и скоро дом затопит.

Алан отхлебнул бренди и с усмешкой сказал:

— Как ты похож на Филипа, Николя! И выглядишь, и говоришь совсем как он. Правда, старик был чертовски отважен и ничего не боялся. А ты, его сын, удираешь из Бомарэ, поджав хвост! Выходит, что несравненный Николя де Монтань-Шанталь просто трус! Впрочем, только трус мог убить собственного брата!

— Алан, сын мой, что ты говоришь?! — вымолвил Этьен.

— Сын? — с издевкой обратился к нему Алан.

При этих словах Этьен стал белым как стена и выпустил из рук книги, которые с грохотом обрушились на пол.

— Не пора ли открыть, наконец, истину, папа? — продолжал Алан. — Пусть Николя все же узнает, почему ему не видать Бомарэ как своих ушей! Так вот, Николя, ты мой брат. Я Алан де Монтань-Шанталь, а вовсе не Феррар, как все до сих пор предполагали. Если не веришь, можешь спросить у него. — Алан кивнул на Этьена.

— Ты сошел с ума, — беззвучно вымолвил Николя.

— Я? Взгляни на Этьена, и ты поймешь, что это не так.

Николя медленно обернулся к дяде и увидел, что тот не в состоянии поднять глаз и взглянуть на кого-либо из присутствующих.

— Это правда? — с металлом в голосе спросил у него Николя.

— Да.