— Бригадир баба — и покурить некогда.

Першина даже не обернулась на его голос, ее заинтересовал Илья. Она отобрала у него топор, наступила ногой на куст и легонько размахнулась.

Подрубленный под корень куст хрустнул и повалился. Подошла к следующему, приловчилась — свалила с одного удара и этот.

— Так вот и делай, — посоветовала она. — А то танцуешь, как ворона вокруг навозной кучи.

Илья проглотил обиду, но совету внял: старался одной рукой прижать куст к земле, а второй рубил.

С боков и сзади трещали горящие ветки, поднимая к небу золотистые искры и пепел. От работы и горячего воздуха стало жарко. Илья сбросил пиджак, стер со лба пот и снова принялся за дело. Теперь, шаг за шагом, он приближался к Генке, работавшему молчаливо и сосредоточенно. Илья старался изо всех сил, но и Генка заметно спешил.

— Привет! — весело крикнул Илья, когда сравнялся. — Смотри, Генок, не лопни с натуги.

— Постараюсь, — ухмыльнулся тот. — Сам не сломайся, малыш.

Оставив топор, Илья оглянулся. Сзади образовалась широкая площадка, заваленная кустарником. Девушки не успевали сносить кустарник в костры, им помогали рабочие из бригады Першиной. Илья подумал, что Галя, словно нарочно, старается держаться подальше. Он так и не увидел ее. С их участка убирал сучья рыжий детина, которого Илья уже встречал в столовой.

— Ишь, навалили, — бурчал он себе под нос, — кабы за вами лошадь…

— Когда лошади нет, и осел — скотина, — сказал Генка.

Рыжий выпрямил могучую спину, пожевал губу, почуяв в Генкиных словах что-то обидное.

— Кто скотина? — подозрительно спросил он.

— Осел. Я же сказал, — пояснил Генка.

— То-то же, — успокоился рыжий. — Смотри у меня.

Першина объявила передышку. Ребята пошли к костру.

— А девчонки заработались, — сказала Першина, — надо бы крикнуть им.

— Я крикну, — попросил рыжий, усаживаясь поближе к огню.

— Давай, — разрешила Першина.

— Эй-еий! — заорал рыжий. — Отдыхать зовут!

— Ну и глотка, — восхитился Генка. — Смотри, воробей летел мимо — сдох.

— Где? Чего врешь? — встрепенулся рыжий, потом успокоился, стал рассказывать: — В нашей семье все большеротые. Косили в лугах, мамка куда-то ушла и — нет. Батя кричит: «Иван-н-а!» А она не отвечает. Говорю ему: «Дай я, я большеротее. Иван-н-а!» Далеко слышно, только эхо в лесу перекатывается…

Посмеялись. Илья устроился на ветках рядом с Генкой. Подошла Першина, и Генка подвинулся, уступая ей место. Она разрумянилась, волосы выбились из-под ситцевого платка. Взяв в губы шпильку, стала поправлять их.

Генка развернул пиджак, лежавший у него под боком, бережно вытащил затрепанную книгу и углубился в чтение.

— Как называется? — с уважением спросила Першина.

— «Приключения барона Мюнхгаузена».

Илья не сдержался, фыркнул.

— Ты чего? — обидчиво спросил Генка.

— Да так, — сказал Илья, пряча смеющиеся глаза. Он читал эту книжку лет десять назад и искренне считал, что она годится для самых маленьких.

— Так, — передразнил Генка.