|
Плосколицая в своей марлевой повязке возвращается, и я так спокоен, что почти сплю, и она вынимает рентгеновскую плату и вставляет другую, и снова покидает кабинет, и включает зажужжавший аппарат. И снова. И снова. КОГДА К_ П_ ВПЕРВЫЕ ОСОЗНАЛ ЧТО ВСЕ ПРОИСХОДИТ СНОВА И СНОВА. И НЕКОТОРЫЕ ЭТО ЗНАЮТ, А ДРУГИЕ НИКОГДА НЕ ЗАМЕЧАЮТ. В седьмом классе, когда умер мой друг Барри. Когда я ОТЛОМАЛ СТРЕЛКИ ОТ ЧАСОВ. Плосколицая возвращается, следующим этапом назначена чистка моих зубов и между ними, и это занимает долгое время. У кого-то вдалеке покалывает и жжет во рту, но я почти сплю. «Пожалуйста, пополощите», — и я просыпаюсь, полощу рот, не забыв закрыть глаза, чтобы не видеть смешанную с кровью жидкость. У этого кого-то саднят и кровоточат десны. Это длится довольно долго, но наконец кончается, и заходит доктор Фиш собственной персоной, на нем тоже марлевая повязка и резиновые перчатки, и я ощущаю легкую дрожь, иголочки возбуждения в члене, под маской и очками не скажешь, что доктор Фиш — старик, которому по меньшей мере за пятьдесят, волосы до сих пор без седины, если конечно не выкрашены, — и он смотрит на зубную карту, переданную ассистенткой, и рентгеновские снимки, и спрашивает, как у меня дела, как поживает семья, Квентин, и как учеба в старшей школе, он путает меня с моей сестрой Джуни, но все нормально. Теперь доктор Фиш исследует мой рот, быстро и нахмурившись, и вблизи видно черепашьи мешки у него под глазами. Этот человек заглядывает прямо в душу. «Пожалуйста, пополощите, Квен-тин». Кладет один из серебряных зондов на клочок ваты на подносе, на кончике блестит кровь. С муторным волнением в животе я полощу рот и не могу удержаться и не посмотреть на ниточки крови в воде, я в полуобмороке и возбужден, и мечтал увидеть руки доктора Фиша, и этот серебряный зонд во рту К_ П_, словно на видео!
— Сожалею, если вам больно, Квентин, — говорит доктор Фиш, это говорит его рот, в его руке другой зонд. — Вы давно уже не посещали стоматолога, верно? — почти три года. Боюсь, у вас кариес и, возможно, зачатки периодонтита. Потом осмотр заканчивается, и доктор Фиш снимает марлевую повязку и резиновые перчатки и с улыбкой спрашивает, есть ли у меня вопросы? какие-нибудь вопросы? он готов переключиться на другого пациента в другом смотровом кабинете, и я неуклюже-порывисто встаю с кресла, доктор Фиш глядит на меня, и я не могу придумать, о чем бы его спросить, и он поворачивается к выходу, и мне все же удается что-то придумать. — А кости плавают? — Прошу прощения? — Кости. Кости плавают? Доктор Фиш смотрит на меня и хлопает глазами раз, второй. — Какие кости? — человека или животного? — А есть какая-то разница? — Что ж, возможно, есть, — доктор Фиш пожимает плечами и хмурится, отступая, создается впечатление, что он тянет время, не зная ответа. — Зависит еще и от того, тяжелые ли кости, или, знаете, высушенные — пустые и легкие. В последнем случае плавают, я уверен, — пауза, и он добавляет. — Вы имеете в виду, плавают ли на поверхности воды? — и я киваю вроде как рассеянно, и он в дверях слегка взмахивает рукой, как талидомидным ластом. — Ну хорошо, Квен-тин. До встречи на следующей неделе. Было заранее оговорено, что счет отправят маме. Нет нужды подходить к стойке в приемной. Секретарь с удивлением подозвал меня и спросил, разве я не хочу записаться? и я пробормотал — нет, я как-нибудь запишусь по телефону. И — прочь из этого места и от этого запаха, как можно скорее. Только в фургоне ко мне вернулось дыхание, и на пути обратно на Черч-Стрит до меня дошло, что этот выродок Фиш не знает элементарных, черт побери, вещей о КОСТЯХ. Стоматологи — не врачи. И не какие-нибудь ученые. Возможно, он знает не больше, чем К_ П_. |
