|
Но у меня на запястье есть мои собственные некогда принадлежавшие ИЗЮМНЫМГЛАЗКАМ дорогие электронные часы. Эбеновый циферблат повернут на внутреннюю сторону запястья, чтобы только я один мог следить за бронзовым мерцанием крошечных циферок, которые приближаются к 4:50.
Пытаюсь придумать, о каком сне рассказать доктору Е_. Выразить доктору Е_ доверие. Что может сгодиться на сон. Что вообще людям снится. Летать? По небу? Плавать? Где — в озере Мичиган? В Национальном парке Манисти, в одной из безымянных глубоких рек с быстрым течением? Если б только доктор Е_ на меня не пялился. Его сила в том, что он доктор Е_, штатный психиатр в поликлинике (которая является частью Государственного Университета). Доктор Е_ — мой личный терапевт, которого нанял папа, но он пишет отчеты в уголовно-исполнительную инспекцию, и они от меня засекречены. Хотел бы я, чтоб в кабинете доктора Е_ голова так не тяжелела. Она становится как тесто для блинов, очень густое, но мягкое, сырое и бледное.
Как-то раз в кабинете доктора Е_, когда никто долгое время ничего не говорил, я почувствовал, что челюсть у меня отвисла, как у мертвеца, и по подбородку течет слюна. Я весь сгорбился в деревянном кресле с тяжелым гладким сиденьем, предназначенным для широких задниц. Голову склонил и плечи ссутулил, и папа ругался, с отвращением шепча: «Квентин, ради Бога — посмотри на свою осанку». Жужжание вроде осиного вполне могло сойти за храп.
Это было позорно. Заснуть в кабинете у доктора Е_. Если все так и было. Доктор Е_ поглядывает на свои настольные часы. На столе какие-то бумаги.
Думает о том, о чем напишет на своем компьютере после ухода К_ П_.
Я не могу спросить, дружит ли доктор Е_ с папой. По ряду причин я думаю, что так и есть (оба они старшие преподаватели в системе Государственного Университета) но оба ответили бы на этот вопрос отрицательно. Я никаких вопросов не задаю.
Когда я покину кабинет, доктор Е_ возьмет свой телефон и позвонит в кабинет доктору П_ в Университете. «Боюсь, твоему сыну Квентину не стало лучше. Ты знаешь, он не видит снов. И осанка у него ужасная».
В тот день пару недель назад доктор Е_ из вежливости сделал вид, что не заметил, как я заснул на стуле лицом к его столу. Должно быть, какой-нибудь сильнодействующий препарат. Возможно, он так подумал. А может, доктор Е_ и впрямь ничего не заметил. Он иногда тоже сонный. Веки на глазах тяжелые, как у черепах. Шел дождь, и вода бежала по оконному стеклу за его спиной тонкими струйками, словно моча.
Он выписал повторный рецепт и протянул мне — принимать по предписанию. Папина страховка это покроет. Спросил, не возражаю ли я, если на этой неделе мы закончим сеанс на пару минут раньше (на моих часах 4:36), у него совещание. Я не возражал.
6
Прошлой ночью я допоздна работал в погребе. Аварийные меры по устранению ПОДТОПЛЕНИЯ в старом дренажном приямке. Я трудолюбив, если делаю что-то с определенной целью. Я не нуждался во сне (пропустил вечерний прием таблеток) и поэтому в 3 часа ночи вылез на чердак, где с фасадной стороны есть окошко в форме звезды. Расстояния до потолка в самой высокой точке не хватает, чтобы разогнуться в полный рост, но мне в любом случае пришлось бы присесть, чтобы увидеть ночное небо, а на нем была ЛУНА, такая яркая, что резануло по глазам! Откуда я узнал, что там ЛУНА, находясь в погребе — понятия не имею. Луну пересекали гонимые ветром клочки облаков, свернувшиеся и спутавшиеся, как мысли, которые мелькают слишком быстро, чтобы успеть прислушаться.
«Квентин так тосклив и убог».
«Но теперь мы откроем новую страницу, не так ли, сынок?».
На чердак ведет крутая узкая лестница в конце коридора на третьем этаже. Чердак закрыт на ключ и жильцам ВХОД ВОСПРЕЩЕН, как и в погреб. Я бесшумно добрался до него в шерстяных носках, не желая будить молодого аспиранта из Пакистана, чья комната находится почти прямо под лестницей. |