|
Когда они занимались сексом в последний раз? Два месяца назад? Три? Неужели когда нибудь все это закончится? У них будет дом, машина, бассейн, лужайка, по которой с лаем будет бегать золотистый ретривер? Они смогут завести детей? Или до конца своих дней придется бродить, глядя на разрушающиеся города, на умирающую цивилизацию, осознавая, что где то за тысячу километров люди живут прежней, обычной жизнью? Ростиславу приходилось видеть, как люди сводят счеты с жизнью. Чаще всего это были те, кто потерял близких родственников, но случалось, что вешались и стрелялись те, кто слишком много думал. Сидит человек, размышляет – день, два, а на третий, глядишь, пустил себе в висок пулю. Сейчас Шибанов понял, о чем именно думали эти люди. Нет, рано или поздно все наладится. Найдут лекарство от вируса, снова откроют границы. Если нужно, пусть даже устроят что то вроде резервации, они с Атикой готовы остаться здесь. Но пусть снова будет электричество, супермаркеты, кино и телевидение, нормальная пища… Да пусть и ненормальная, гамбургеры какие нибудь дурацкие. Картошка фри с кетчупом, «Макмаффин», мексиканская еда… Черт возьми, тот же хоккей! Хотя играть Ростиславу уже не придется, форму растерял, не говоря о многочисленных повреждениях. Впрочем, если обратиться в серьезную клинику… Помечтать Шибанову не удалось, потому что он споткнулся о какой то металлический предмет. Это оказалась ржавая шахтерская каска, судя по виду, очень старая. Осмотревшись, Шибанов обнаружил несколько покосившихся деревянных столбов, торчавших из земли, и перевернутую вагонетку с еле заметной надписью «Шахта Келли». А вот и вход, наглухо заколоченный досками. Видимо, шахту закрыли очень давно, потому что доски совсем сгнили. Обойдя по дуге вход в шахту, Ростислав взобрался еще выше и оказался на небольшом плато. Слева и сзади высились горы, справа расстилалась темная долина, а впереди… Впереди была жизнь. По крайней мере, именно так Шибанов назвал про себя мерцающие дальние огоньки, без сомнения, имевшие прямое отношение к электричеству. Радоваться было рано – что, если это уже за периметром? Тем не менее, Ростислав взбодрился, потому что у них появился какой то ориентир. Следовало посоветоваться со стариком. – Потеряно больше половины боеприпасов, часть продуктов. Вода осталась только во флягах, – нарочито сухо доложила Атика, когда Шибанов вернулся. Ишь, обиделась, что не взял с собой, подумал он и начал рассказывать о том, что видел. – Огоньки, говоришь… – задумчиво протянул Ромео. – И шахта Келли… Что ж, насколько я понимаю, мы по прежнему в Неваде. Я когда то работал картографом, в шестидесятых… – И где именно мы в Неваде? – Это так называемые горы Конюха. А долина, которую ты видел, – долина озера Грум. Озера как такового давно нет, высохло и засолилось, и те огоньки – скорее всего, база ВВС Неллис. – Неллис?! – удивился Шибанов. – Если не ошибаюсь, это там находится Зона 51? – Где правительство прячет дохлых инопланетяшек? Она и есть, парень, – мрачно сказал Ромео. – Но это же ерунда, – убежденно произнесла Атика. – Это все из разряда сценариев, которые читала Мидори. На самом деле там, наверное, кто то уцелел, военные или гражданский персонал… Если мы пойдем к ним, нас же не тронут? – Милая, ты помнишь, что рассказывал Манчини о базах, где сидят чокнутые вояки? Именно такие и запускали ядерные ракеты, о которых ты говорила. Нас могут перестрелять просто так, для профилактики. Даже если военные вполне нормальные, это сверхсекретный объект. Туда никогда никого не пускали. Не думаю, что нам будут рады. Шибанов взял сухарь, который протягивала Оливия, и принялся грызть. – Жаль, карта осталась в рюкзаке, – сказал Ромео. – Но, если я правильно помню, тут вблизи ничего больше и нет. |
