«Таракан» появился с другой стороны вертолета, остановившись так, что его изрешеченный пулями нос смотрел прямо на квадратную дыру шахты лифта.

Прямо перед собой Шофилд увидел зияющую бездну шахты — и все еще опускающуюся широкую гидравлическую платформу; увидел похожий на летающую тарелку вращающийся обтекатель АВАКСа примерно в десяти футах ниже уровня пола.

Он нажал на газ.

Машина Любви будто прочитал его мысли.

— Ты сошел с ума, капитан.

— Была не была, — сказал Шофилд. — Держись.

Он дал полный газ.

«Таракан» рванулся вперед, задние колеса заскрипели, и машина помчалась к краю шахты.

— Главное — это скорость, — думал на ходу Шофилд. Ему нужно было набрать достаточно скорости, чтобы у тягача хватило сил...

«Таракан несся» к самому краю.

Пули сыпались градом.

Шофилд жал на газ изо всех сил.

И тут «таракан» коснулся края шахты лифта и завис в воздухе...

* * *

«Таракан» взмыл в воздух — колеса вращались, нос поднят кверху.

Затем, по мере его падения, передний бампер начал провисать, что подтвердило тот факт, что эти три тонны стали никогда не предназначались для полетов.

К этому времени платформа лифта опустилась уже на тридцать футов ниже линии пола, но корпус разрушенного самолета — а также его неповрежденный вращающийся обтекатель — сокращали глубину падения «таракана» примерно до десяти футов.

«Таракан» приземлился прямо на прогнувшийся под его тяжестью обтекатель АВАКСа.

Чрезвычайно прочный вращающийся обтекатель на титановой основе гордо выдержал силу падения машины.

Однако его подпорки — нет.

Они сразу же прогнулись под обтекателем, сломавшись как прутики, да и сам самолет не лучше перенес удар трехтонного тягача — под весом упавшего «таракана» цилиндрический корпус АВАКСа просто смялся, как алюминиевая консервная банка, значительно смягчив падение.

Обтекатель прижало к корпусу, в результате получилось что-то вроде трапа. Это позволило машине Шофилда соскочить с другой стороны самолета на разрушенное левое крыло.

Шофилда и Машину Любви бросало, как тряпичных кукол, пока «таракан» бился, подпрыгивал и громыхал.

Каким-то образом Шофилду удалось нажать на тормоза, остановить и развернуть машину до того, как она врежется в дальнюю стену шахты, прямо перед квадратной дырой, в которой обычно находился дополнительный мини-лифт.

Шофилд уже действовал, помогая Машине Любви вылезти из кабины. Как раз в этот момент из-за густого леса стали, окружавшего их, появились первые десантники 7-го эскадрона и открыли огонь.

Но они опоздали.

Пули не могли уже настигнуть их, они находились слишком далеко, поэтому десантникам оставалось лишь, оцепенев от удивления, наблюдать, как Шофилд, передав Машине Любви «ядерный футбол», закинул руки раненного себе на плечи и, даже не моргнув глазом, прыгнул вместе с ним в дыру платформы, будто растворившись в простирающейся под ней темноте.

* * *

Как пара парашютистов в тандеме, Шофилд и Машина Любви падали в бездну огромной шахты лифта. Очертания ее стен терялись в темноте.

Выполняя приказ своего командира, Машина Любви изо всех сил сжимал плечи Шофилда, стараясь не выпустить из рук чемоданчик. Но это не мешало ему кричать от ужаса.

Серые бетонные стены стремительно проносились мимо, — они приближались к дну шахты.

Падая, Шофилд посмотрел вниз и увидел квадрат света, быстро приближающийся к нему, — это была платформа мини-лифта в двухстах футах внизу.

Он отстегнул свой новоприобретенный «Мэгхук» и подготовил захватный крюк.

Он не мог выстрелить им в основание главной платформы.