|
Теперь в кабинет – там балкон и припрятанная пачка сигарет. Пахомов четвертый месяц пытался бросить курить, да бросишь тут, как же, когда такие дела творятся! Тут, скорее, вдобавок еще и пить начнешь… Впрочем, другой на его месте, может, и начал бы, но Пахомов считал бегство в бутылку трусостью, чего за ним никогда не водилось.
Вадим Юрьевич вышел на балкон, извлек из тайника сигареты с зажигалкой. Прикурил. Пальцы слегка подрагивали. Пока слегка… В отпуск бы ему… Пахомов невесело усмехнулся и выпустил дым в не по-сентябрьски стылый воздух. Ага, щаз! Пять раз и еще восемь раз, как любила говаривать в таких случаях его бабушка. Про отпуск придется забыть, пока не закончится вся эта свистопляска… так или иначе. Сделав еще одну затяжку, министр погасил сигарету, спрятал окурок в специальный пакетик и сунул в тайник вместе с пачкой и зажигалкой, постоял еще немного, глядя в ночную темноту, и, только окончательно продрогнув от пронизывающего ветра, вернулся в кабинет. Взгляд его упал на картину на стене. «Валькирия над сраженным воином» Константина Васильева. Копия, конечно, но хорошая. А там, за ней… – Вадик, ты чего? Кошмары опять, да? Пахомов обернулся и чуть виновато посмотрел на жену, остановившуюся в дверях кабинета. – Прости, Таня… Не хотел разбудить… – Да ты и не разбудил. Просто повернулась во сне, а тебя нет… – Она чуть принюхалась и с легкой укоризной спросила: – Курил опять? – Я чуть-чуть. Пару затяжек. Жена вздохнула. – Да ладно, можешь не прятаться: что ж я, не понимаю, что ли? Время какое… Лицо Вадима Юрьевича, только что мягкое, вдруг посуровело и даже словно закаменело. – Таня, – тихо, но твердо произнес он, – тебе нужно забрать Машу и уехать к твоим родителям в Екатеринбург. Сегодня же. Жену словно мокрой тряпкой по лицу мазнули. Ошеломление, растерянность, обида и даже легкий страх сменяли друг друга, как в калейдоскопе. – Вадик, ты что?! Куда мы без тебя?.. – она мотнула головой. – Нет-нет, мы не… – Таня! – в голосе министра зазвенел металл, и тот же стальной блеск жена увидела в его глазах. Увидела и поникла плечами: знала, что, когда он такой, спорить бесполезно. – Пойми, это очень важно. Мне нужно знать, что вы в безопасности. Ее глаза наполнились слезами. – А ты? – Сама понимаешь, пока отлучиться со службы я не могу. Приеду, как только появится возможность. Собирай вещи. Татьяна кивнула и, отвернувшись, вышла из комнаты. А взгляд министра вернулся к картине. Он больше не колебался: осторожно снял ее со стены и набрал на клавиатуре открывшегося сейфа восьмизначную комбинацию. Дверца мягко распахнулась. Среди прочего внутри находился маленький переносной холодильник, как для образцов крови. Аккумулятор держал холод почти тридцать часов, и Пахомов его периодически подзаряжал. Что же, пришло время пустить в ход его содержимое. Министр взял лежащий рядом одноразовый шприц в упаковке и открыл холодильник. На несколько секунд прикипел взглядом к двум ампулам с кровью, а затем решительно взял помеченную красным маркером и вскрыл ее.
Глава 1. Художник. Стартовые расклады
Белоярская Зона – Черти полосатые! Вы долго будете молчать?! – не выдержал Дрон. Посвященный поднял голову, и мне показалось, что в глубине темноты под капюшоном что-то мелькнуло… Нет… и впрямь померещилось… Откуда? В нем, наверное, давно уже мало что оставалось. А сейчас, после всего… пепелище внутри, радиоактивная пустыня… Если честно, несмотря на все наши с ним… гм… трения, тут мне его даже жалко стало. |
