В штабах каждый этап предстоявших боевых действий войск укладывался в точные временные рамки. В начале строго по расписанию по позициям иракской армии наносила удары вертолетная авиация. В ее задачу входило подавление и уничтожение главных пунктов системы ПВО - радаров, ракетных пусковых позиций, аэродромов истребительной авиации. Пробив брешь в первой линии обороны, можно было пускать в бой истребители-бомбардировщики и крылатые ракеты, которые должны достичь и поразить тыловые объекты - штабы, пусковые установки ракет "земляземля", тыловые базы снабжения армии.

Судя по тому, что в зоне радара не было заметно никаких признаков тревоги или повышенной боевой готовности, иракцы не были осведомлены о приближавшемся часе начала операции "Буря в пустыне".

Прямая линия, обозначавшая на карте трассу силового кабеля, тянулась от РЛС строго на север к мощной полевой электростанции. Чтобы выйти к линии, диверсантам предстояло преодолеть не более двух километров. На этом этапе экономить силы уже было нельзя, и группа, рассредоточившись в боевой порядок, ускоренным шагом двинулась к цели.

В такие минуты у людей обостряется реакция, они начинают лучше слышать, зорче становятся взгляды, бесшумней движения.

Сержант Перкинс заметил араба первым.

Он щелкнул переключателем рации два раза.

В наушнике каждого члена группы прозвучали щелчки. Все мгновенно замерли на местах, крепче сжимая оружие - противник был рядом.

Понаблюдав за обнаруженным человеком, Перкинс понял - это солдат-караульный, который не подозревает о близости диверсантов.

Араб удобно сидел на песке и мурлыкал под нос заунывную песню.

Пеюкинс скользнул в сторону караульного.

Оказавшись за его спиной, размахнулся, рукояткой боевого ножа целясь в голову.

Резкий удар, и араб стал заваливаться вперед. Перкинс успел подхватить падавшего за ворот и придержал его. Араб улегся на песок, согнувшись крючком.

Кэмпбел опустился на колени, рывком перевернул тело араба на спину. Тонкий луч фонарика, который зажег сержант Рейнер, уперся в скуластое лицо с ввалившимися щеками.

- Сейчас очнется, - сказал Рейнер. И в самом деле араб шевельнулся. Дрогнули веки, приоткрылись глаза.

Рейнер прижал глушитель автомата к широкому выпуклому лбу.

- Не надо, сэр...

Араб произнес фразу по-английски, слабым, но очень ясным голосом.

Кэмпбел опешил. Человек, который не видел нападавших, едва открыл глаза, заметил склонившегося над ним человека в одеянии бедуина и тут же обратился к нему на чужом для себя языке.

- Кто ты? - Кэмпбел задал вопрос поанглийски.

- Я Абу Кадыр. Солдат.

- Почему говоришь по-английски?

- Потому что вы англичане.

Это походило на чудо, в которое трудно поверить.

Абу Кадыр и сам в тот момент не сумел бы объяснить, как это произошло. Только позже он догадался, что, выплывая из забытья, услыхал слова Рейнера: "Сейчас очнется", и, не отдавая себе в том отчета, заговорил по-английски.

Сделать это для Абу Кадыра труда не составило. С мальчишеских лет он торговал сувенирами Востока в родном городе Басре. Туристам в те времена нравилось посещать Ирак - страну волшебных сказок. Европейцы и американцы с детства слыхали имена Синбадаморехода, маленького багдадского вора, знали о дэвах и джиннах, а потому охотно приобретали мелочи, которые потом напоминали им о путешествиях. И никто никогда не сожалел о потерянных деньгах.

Воспоминания о Басре, которые навевали сувениры, того стоили. Город из сказки - шумный, гудевший гортанными выкриками торговцев, приглашавших прохожих в свои лавки, гремевший мотивами своеобразной арабской музыки, был насквозь пропитан запахами жареного мяса, специй и мускуса. Вдоль берега священного Тигра по набережной тянулись шашлычни. Курились ароматными дымками жаровни, шкварчало, подрумянивалось на огне свежее мясо.