— Собственно, да, — кивнула я. — По прибытии в этот мир мне довелось прочитать несколько книг по истории, но мои знания достаточно поверхностны.

— Здесь скорее не история, а мифология, — улыбнулась Малисса. — Четверо мужчин — это, очевидно, Стихии.

— Почему же они тянулись к розе?

— Потому, наверное, что не зря в Эпоху Розы женщину, слово которой было священным для правителей Империи, звали Розой, — пожала плечами Малисса. — Она всегда была священной: единственный цветок с абсолютной неуязвимостью к магии. Но стоило Розе коснуться цветка, именем которой назван ее титул, и лепестки начинали сиять, словно они усыпаны драгоценностями. Поэтому считалось, что устами женщин из рода Эмалий Стихии высказывают свою волю. Тот рисунок, вероятно, был нарисован задолго до Эпохи Розы. Поэтому можно предположить, что к этим цветам уже давно было особое отношение.

— А женщины в трех частях рисунка?

— Здесь вообще темно, как внутри третьего глаза летучего крота, которого сожрал тролль, — вздохнула Малисса. — О девочке в черном и женщинах в черном и белом платьях я вообще ничего не слышала.

— А остальные три женщины? — нахмурилась я.

— Они были рядом с печатями оборотней. Возможно, это Праматери, — тихо засмеялась Лаиза.

— Кто они такие? — сорвалось с моих губ одним тяжелым вздохом.

— Персонажи сказок, — небрежно улыбнулась Малисса. — Якобы это они, Королевы трех родов оборотней, создали по своему образу и подобию драконов, фениксов и тигров, которые могли обращаться в одну из четырех рас. Но Праматери — это, скорее, миф. Даже могучие роды оборотней исчезли много тысячелетий тому назад, и если бы не кости драконов, тигров и рухов, мы бы, наверное, считали сказочками и их.

— А кости фениксов? — озадачилась я. О рухах, результате смешивания крови фениксов и драконов, я помнила с лекции Феланны. До сих пор попадались подарочки в виде нечисти первой категории, уровень В, которые появлялись, если их останки находили и проклинали шабаш представителей ведьминого семейства или нежить категории 1А. К счастью, кости давно исчезнувших существ на дороге не валялись, а нечисти, которая могла сделать подобное, водилось немного, поэтому такие чудовища были невероятно редкими.

— После фениксов не осталось костей, — сказала Малисса. — Говорят, после смерти они обращались пеплом, который развеивал ветер, чтобы душа могла вновь родиться.

Итак, Праматери оборотней. А если верить моему сну — еще и подструктурные ядра мира живых. Минуточку, что там говорила та девушка с сияющей розой в волосах… первичная оболочка этого мира — это четыре Стихии. Вторичная — это мир живых, мир мертвых и мир снов. Так что можно предположить, что девочка в черном, в правой части рисунка, — это Смерть, ядро мира мертвых. Тогда девушка в белом в верхней части, вероятно, Королева снов… а ее черное отражение — Королева кошмаров? И две трети подструктурных ядер этого мира я уже видела во сне в ночь лунного затмения?

А еще вполне может быть, что я единственная в этом мире, кто знает о них. И самое невероятное — знает такие интимные подробности из сна, который приснился за два дня до того, как Карил забрал ее сюда из моего мира! Очевидно, если я расскажу кому-то об этом, мне недолго придется ждать сестер психиатрической лечебницы, которая расположена на морском побережье неподалеку от Фетесарина.

Лаиза и Малисса, очевидно, заметили мое затянувшееся молчание и выражение лица, которое его сопровождало. Но необходимость как-то объяснять ситуацию и задавать новые вопросы исчезла, когда в коридоре раздался далекий, но очень злобный рев.