— Где ты? Я так долго ждала, а ты не приходил. И сейчас почему-то не идешь, — отражаясь эхом, звенел мелодичный женский голос, вместе с которым в холодном воздухе разливался страх.

Сплошной мрак, посреди которого стоял юноша. В темноте невозможно разглядеть лица, но без того понятно, что каждая клетка его тела напряжена.

— Но теперь мы будем вместе, правда? Я соскучилась по тебе, ужасно соскучилась, — продолжал голос, в то время, как парня со спины обвили хрупкие женские руки. Когда они коснулись его, юноша вздрогнул, но сразу взял себя в руки и продолжал беспристрастно стоять.

— Мне было так плохо… я чувствовала себя мертвой, просто неподвижно сидела, даже не в состоянии заплакать. А потом я поняла, что больше не могу сидеть, сложа руки. И тогда я начала кричать. Я знала, что этот крик достигнет душ всех людей на свете, разорвет любые препятствия и приведет тебя ко мне. Я знала, что ты будешь ждать. Я знала, знала, знала, — шептала женщина, лаская смуглыми руками грудь парня. — Казалось, что я забыла абсолютно все… но не забыла твоего лица. Приди ко мне, забери меня, обними, будь со мной. Я больше не могу, — произнесла женщина, и в ее голосе прозвучал всхлип. — Скажи мне его, развей это облако и освободи меня, перенеси через врата, что я снова открыла для нас. Дай мне воздух, чтобы дышать им с тобой. Это единственное, чего я хочу. Скажи мне его. Пожалуйста, скажи.

Чувственные губы приблизились к уху юноши, когда на плечи ему упал водопад черных как ночь волос.

— Я буду послушной, обещаю!

Я резко открыла глаза и поняла, что тяжело дышу, а мое тело покрылось каплями холодного пота. Первым, на что упал мой взгляд, был Вадим в противоположном конце камеры, и его состояние ничуть не отличался от моего. Но я не решилась что-то у него спрашивать. Если мне суждено умереть здесь — от голода или от чудовищ, пропитавших своим духом каждый камешек этого подземелья, — пусть уж лучше я умру, не слыша его голоса.

Время от времени я поглядывала на часы. Вот уже прошло восемь часов. Десять. Пятнадцать. Когда ноги совсем затекали, я вставала и делала несколько шагов на своей половине камеры, а затем опять садилась на пол и пыталась не смотреть Вадиму в глаза.

— Так мы ни к чему не придем, — вдруг сказал Вадим, когда я снова чуть не задремала. — Надо выбираться отсюда.

— Неожиданно это услышать, — нахмурилась я. — Не ты ли говорил, что отсюда не выбраться?

— Возможно, один способ все-таки есть, — задумчиво проговорил парень. — Глубина этой ямы метра три, с учетом склона — менее трех с половиной. Твой рост — где-то метр семьдесят, мой — метр восемьдесят семь. Если сложить, получится более трех с половиной метров. Достаточно, чтобы подползти к краю ямы, зацепиться пальцами за ее края и выбраться из ловушки.

— Ты имеешь в виду…

— Да, Гайлинова. Я предлагаю одному из нас стать на плечи другому, выбраться и наколдовать веревку, чтобы потом сбросить другому. Не знаю, получится ли, но это единственное, на что мы можем надеяться. И успех возможен только в том случае, если мы будем работать в паре.

— Хорошо, — согласилась я, поднимаясь на ноги.

— Тогда становись к стенке, — скомандовал Вадим.

— Что?

— Становись к стенке, присядь, чтобы я залез тебе на плечи, а затем, опираясь на стену, поднимайся.

— Почему это ты собрался залазить мне на плечи, а не наоборот? — возмутилась я. — Кто здесь из нас слабая женщина?

— Возможно, госпожа слабая женщина забыла, что она весит, если не ошибаюсь, килограммов восемьдесят.