— Проклятие, Мартин, ну как ты не понимаешь, разве твой друг может быть секундантом твоего противника?! Разве я не сказал, что готов быть твоим секундантом? Может быть, это глупо, но от своих слов я не отступлю.

— Барни, если он тебя попросит, ты согласишься быть его секундантом?

Мистер Уорбойс задумчиво поскреб подбородок.

— Может быть, — промямлил он. — Но если так, кто же будет твоим секундантом? Ты уже решил?

— Господи! Да кто угодно! Роклифф, Эштон…

— Отличная мысль! — саркастически хмыкнул мистер Уорбойс. — С таким же успехом ты мог попросить об этом и глашатая из Грантэма. Кстати, ты о нем не думал? Боже ты мой, Мартин, сдается мне, ты не в своем уме!

— Прекрасно! Тогда я попрошу Кэвершэма! — слегка сбитый с толку, заявил Мартин. — Он не откажется!

— Откажется, и ты это знаешь! — справедливо возмутившись, возразил мистер Уорбойс. — Ты не можешь просить человека быть твоим секундантом, если у него вот-вот опишут имущество!

— Мне до этого нет никакого дела! — огрызнулся Мартин, надевая перчатки.

— Знаю, что нет, ведь не тебе придется с ним договариваться. И вот что я тебе скажу: уж если ты решился серьезно, попроси своего кузена.

— Он не согласится. Значит, так, первым делом сообщу Улверстону, что Тео согласен быть его секундантом.

— Если Тео Фрэнт не согласен, стало быть, ты кругом не прав, — констатировал Уорбойс.

Но Мартин его уже не слушал. Он вихрем вылетел из дома, оставив несчастного приятеля перерывать отцовскую библиотеку в поисках «Кодекса чести джентльмена». Тщательное изучение этого замечательного труда убедило его, что первейшей обязанностью секунданта является попытка к примирению соперников. Остаток вечера достойный мистер Уорбойс провел в тщетных трудах связно изложить то, с чем он намерен был обратиться к своему коллеге, а именно — как наилучшим образом добиться мира.

Мартин верхом вернулся в Стэньон. Он знал, конечно, за обеденным столом ему предстоит встретиться с Улверстоном, и догадывался, что ничего хорошего это не сулит. Но юноша находился уже в таком состоянии, что ему было на все наплевать. Погрузившись в мрачное молчание, он позволил лакею помочь ему сменить костюм для верховой езды на вечерний сюртук и короткие, до колен, панталоны, потом так же молча вышел из комнаты.

Мартин шел по галерее, направляясь к парадной лестнице, когда его остановил отчетливый оклик эрла. Оглянувшись, он заметил эрла, стоявшего на пороге своей комнаты. Остановившись, коротко бросил:

— Ну?

— Пройди в комнату! Мне надо поговорить с тобой!

— Мне нечего сказать тебе, Сент-Эр!

— Зато мне есть, что тебе сказать! Даже здесь, коль ты этого хочешь, но я бы предпочел поговорить наедине.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, так что можешь не трудиться!

— Нет, ты этого не знаешь!

Мартин уставился на брата, в глазах его сквозили недоверие и откровенная злоба. Поколебавшись немного, он пожал плечами и последовал за эрлом в его спальню.

— Ты хочешь заставить меня раскаяться в том, что я вызвал этого прохвоста Улверстона?! Хочешь, чтобы я извинился? Не рассчитывай на это! Да, вызвал, и очень рад этому, так и знай! И я буду с ним стреляться! Богом клянусь, буду!

— Нет. Это совершенно невозможно.

— Это было бы невозможно только в одном случае — если бы он извинился. Так что, он готов? Выходит, он струсил?

— Улверстон готов встретиться с тобой где и когда угодно, — ответил эрл. — Но если ты откажешься от поединка, так же поступит и он.