|
Когда же путем многочисленных вроде бы ничего не значащих вопросов стало ясно, что один из ее дальних свойственников женат на кузине виконта леди Эмилии, то мигом были забыты и щегольская экстравагантность его костюма, и некоторая бесцеремонность, с которой он позволил себе появиться в замке. Вскоре графиня уже была готова считать его на редкость милым молодым человеком — одним из тех, кого она была бы счастлива видеть в Стэньоне как можно чаще. А поскольку его лакей в почтовом дилижансе, до отказа набитом сундуками с туалетами виконта, появился в замке вскоре после полудня, то его хозяин к обеду переоделся, сменив традиционные для членов «Клуба четырех коней» цвета на элегантные. Теперь на нем были доходящие до колен панталоны и темный сюртук, как положено человеку со вкусом и положением. Это еще более подогрело теплые чувства графини. Она даже выразила надежду, что он прогостит у них до самого бала.
А виконт был само добродушие и приветливость. Он с очаровательной галантностью предложил ей руку, чтобы проводить к столу, сам сел справа и любезно занимал ее до конца обеда, посвятив в самые мельчайшие детали тех необычных обстоятельств, которые привели его тетушку Августу к мысли вторично вступить в брак, — как раз то, что графиня так жаждала узнать. Почтенная дама даже будто не замечала, что речь его пересыпана словечками, которые, сорвись они с языка ее собственного сына или тем более пасынка, не преминули бы вызвать целую бурю ее негодования. Жервезу и Мартину ничего не оставалось, как молча восхищаться смелостью виконта и проклинать чудовищную непоследовательность пожилых дам. Мартин, которому довелось выдержать довольно неприятный разговор с кузеном, явился к обеду с видом оскорбленного достоинства. Стол в связи с неожиданным появлением гостя немедленно разложили, и ему выпало сидеть по левую руку сводного брата. Воспользовавшись тем, что за столом завязалась оживленная беседа по поводу достоинств Брайтона и Скарборо, этих знаменитых морских курортов, он склонился к Жервезу и, понизив голос, прошипел, едва сдерживая душивший его гнев: — Слышал, утром ты ездил верхом в Хэзерфилд и обнаружил, что мост едва держится! Так вот, может, ты и говорил, что собираешься туда, но заруби себе на носу — я этого не слышал! Во всяком случае, предупредил Хейла, как только заметил, что мост может рухнуть! — Само собой, — пробормотал Жервез, пожимая плечами. — А если бы я сломал себе шею, ты был бы неутешен. — Ничего подобного! — сухо буркнул Мартин. — Но выдумать, что я нарочно промолчал, уповая на то, что так и случится, просто чудовищно! И притом нелепо! Подумать только — сломать шею, и где?! В этом несчастном ручейке! — Лучше не лги мне. Признайся — ты ведь слышал, как я говорил, что собираюсь в Хэзерфилд, и рассчитывал, что я непременно свалюсь с моста вместе с конем! Что может быть приятнее, чем искупаться в грязной воде, не так ли? — Ах вот ты о чем? — пробормотал Мартин, заливаясь краской. Но предательская усмешка скользнула у него по губам. Заметив, что Жервез не сводит с него внимательного взгляда, он потупился и задиристо добавил: — Откуда мне было знать, какой дорогой ты поедешь? Конечно, если бы ты спросил у меня… Однако ты этого не сделал. А раз уж у тебя не было ни малейшей возможности утонуть в этой грязной луже, то… Пф-ф! — Он вдруг догадался, что зашел слишком далеко, смутился и решил переменить тему: — Ты не забыл, что мы оба приглашены сегодня в Виссенхерст? Я уже распорядился насчет экипажа, тем более что Друзилла тоже едет. Ты собираешься поехать вместе с нами или же верхом? — Я вообще не поеду. Будь так добр, передай мои извинения леди Болдервуд. — Жервез отвернулся от Мартина, чтобы сказать несколько слов мисс Морвилл, которая, будучи единственной из всех, кто никогда не бывал в Скарборо, предпочитала молчать, предоставив остальным спорить до хрипоты. |
