Нина Линдт. Зов Сирены
Голова болела не просто сильно, боль пронзала левую глазницу острыми ударами холодного клинка, пульсировала в затылке и вызывала тошноту. Она выпила слишком много накануне? Боже! Всего несколько часов назад она была счастлива как никто на земле, а теперь, похоже, вся тяжесть реальности свалилась ей на плечи вместе с похмельем. Катя сидела на полу, положив локти на колени, ссутулившись и тупо наблюдая за тем, как вокруг тела суетятся полицейские. Вспышки фотоаппарата и негромкие разговоры, даже смех. Как они могут смеяться, когда мир вокруг рушится у нее на глазах? — Катарина? — сержант вернулся к ней вместе с телефоном. — Боюсь, ваш приятель не подтверждает, что вы провели это время с ним. Катя вскинула резко голову. — Что? Но… это ошибка. Вы не ошиблись? Голова закружилась сильнее от движения, и на мгновение она потеряла окончательно связь с реальностью. Это просто кошмар. Просто ночной кошмар. Двое полицейских помогли ей подняться, один из них застегнул наручники у нее за спиной. Холодный металл привел ее в чувство. — Пожалуйста, дайте поговорить с ним… — Катя вдруг начала осознавать весь ужас своего положения. — Он не так понял… Но полицейский отрицательно покачал головой, глядя на нее теперь без всякой симпатии. — Я вынужден задержать вас, — начал он, но прервался. — Она провела эту ночь со мной, — раздался спокойный голос за ее спиной. Катя повернулась и в шоке отступила, уткнувшись плечом в полицейского, словно для поддержки. Она думала, что хуже быть не может? Может. — Только не с тобой! — вырвалось у нее. — Нет! Нет! С кем угодно, только не с тобой!
Глава 1. За месяц до этого
— Катарина Мелникова? — услышала она и обернулась. В нескольких шагах от нее стоял, опираясь на зонт, пожилой, приятной наружности мужчина. Легкая улыбка играла на его губах с морщинками вокруг, синие, почти прозрачные от возраста глаза внимательно изучали ее, хитро прищурившись. Лицо было мягким, добрым, что контрастировало с резкими очертаниями новой фетровой шляпы. На мужчине — элегантное кашемировое пальто, на руках — хорошо скроенные перчатки из тонкой кожи. Ни дать ни взять — настоящий джентльмен. По достоинству, с которым он держался, с первого взгляда видно, что человек непростой. — Мельникова, — поправила Катя, но потом улыбнулась: — А впрочем, неважно. В Испании ее фамилию вечно произносят вот так, с ударением на предпоследний слог. И из Екатерины она перевоплощается в Катарину, или Кат, как иногда зовет ее Лурдес — продавщица из булочной напротив дома, где она живет. Единственная, кого Катя может назвать знакомой в этом большом городе. — Я тот самый Анхель Морено, — мужчина (язык не поворачивался назвать его стариком) приподнял шляпу. На какого актера он так похож? Катя мучительно вспоминала, но пока никто не приходил в голову. Какой-то смутный силуэт в ее памяти. Даже не кадр из фильма. — Вы точно такая красавица, как на фото. Даже еще краше. Катя смутилась. — Нет-нет, прошу вас, не пугайтесь, я не сделаю вам никаких непристойных предложений. Не тот возраст и не те цели, знаете ли, — он озорно улыбнулся. — Пойдемте в кафе, сегодня очень холодно, мои кости ноют с самого утра. Чашечка горячего кофе нам не помешает. Катя кивнула, и они, наконец, зашли в маленькую кофейню, возле которой Анхель назначил ей встречу два дня назад. Было приятно, когда он придержал дверь, пропуская ее вперед, здесь, в Испании, подобная вежливость была редкостью. |
