— Воин, император обманет тебя, — заявила я, и время показало мою правоту. — Ты разорил пиратское царство, ты привезешь Нгао в клетке на Хонсю, ты даже можешь высыпать на берегу все сокровища. Но тебе не дадут живой Камень пути. Считай, что твой договор написан птичьим пером на облаке, а скреплен дождевой каплей.

— Возможно, ты права, моя прекрасная пленительница. — Его лицо ненадолго омрачилось. — Однако я обсуждал с волхвами и конунгом такой исход событий. Если император откажется соблюдать договор, мы обнажим топоры…

— Я видела твое оружие, воин. Огонь течет из тебя, как молоко из небесной коровы. Однако я слышала кое-что еще про страну Бамбука. Императорский дворец и святилища стерегут лучшие бойцы, рожденные на свет лишь с целью убийства. Когда им от роду два года, их подвешивают вверх ногами, чтобы они учились спать, как вампиры. Когда им от роду три года, они ночуют, укрывшись корягой, на дне реки. Когда им от роду четыре года, они одним ударом вырывают сердце из овцы. Когда им от роду шесть лет, они умеют убивать из всех видов оружия. Разве ты желаешь смерти всем своим наемникам?

— Те, кто указал мне путь, считают, что есть нечто более важное, чем жизнь солдата.

Усилием воли я захлопнула рот. Я так и не решилась спросить, зачем его таинственным Учителям нужен живой Камень. Зато я набралась смелости спросить о другом. Когда он в четвертый раз предложил мне остаться с ним, я сказала, что боюсь колдовства, окружающего драккар. Я почти не солгала. Те немногие формулы, которым меня в детстве научили Матери-волчицы, произносились на борту с огромным трудом. Я едва не потеряла сознание, пытаясь заглянуть за уровень нижней палубы. Я ничего не увидела, зато поплатилась фонтаном крови из носа…

— Еще год по исчислению Великой степи этот чудесный корабль будет обгонять тучи и даже акул. — Молодой капитан любовно погладил бронзовые проушины «единорога». — Затем он плюхнется в воду и превратится в обычный неповоротливый сундук. Пойдем, я покажу тебе…

Мы спускались вместе, все ниже и ниже, и мое сердечко стучало от страха. Хотя совсем недавно я была уверена, что разучилась испытывать страх. Снова я оказалась в полутемных коридорах матросской палубы. Тускло мерцали лампы, подрагивал корпус, пахло сырой тканью и немытыми телами. Юный капитан постучал в неприметную дверь. Я была уверена, что окажусь в матросском кубрике, но нам отворили два до зубов вооруженных воина. Этих двоих я узнала по описаниям и в первый миг отшатнулась.

Рыцари Плаща! Нелюдимый, закрытый орден, запрещающий своим адептам иметь семью, связывать себя любыми долговыми и имущественными обязательствами. Рыцари Плаща нанимались в охрану к любым правителям и монархам, и часто случалось, что вчерашним приятелям приходилось скрещивать клинки. Однако кодекс их ордена пресекал всякий намек на дружбу.

Я слышала, что ежегодно тысячи обедневших дворянских семейств пытались сплавить туда своих отпрысков, они съезжались из дальних уделов Зеленой улыбки в Нормандию, где под покровительством местных герцогов процветало самое мрачное учебное заведение Европы. Далеко не каждому отцу удавалось пристроить своего мальчика, даже с учетом высокой платы за поступление. Странным образом, а может, вполне естественно, но отцы ордена предпочитали обнищавших дворян, которым нечего было терять.

В дальнейшем всякая связь с родными прерывалась, ученик надевал маску, выбирал псевдоним, герб и любимое оружие.

Старшая наставница Черной пагоды говорила мне, что и в провинции Чурья при дворе магараджи служат четверо рыцарей Плаща.