— Его кормят. Его специально оставили в живых.

Твердый взгляд серо-голубых глаз-буравчиков схлестнулся с его собственным.

— Поначалу, — сказал Большой Олух, — я сохранил ему жизнь, чтобы у меня была хоть какая-нибудь компания. Я часто садился на край обрыва и орал на него. Потом, когда пришли голубые люди и привели с собой стадо бизонов, у меня появилась мысль, что эта тварь может мне пригодиться. Она привыкла ко мне. — Он с жестокостью в голосе закончил: — Его желудок переварил очень много людей, а переварит еще больше. Постарайся не попасть в их число, Пендрейк.

Пендрейк ровным голосом и медленно произнес:

— Кажется, я начинаю понимать, что к чему. Все это внимание, которое ты мне уделяешь, — ты что-то говорил об отключении машины — вызвано тем, что я единственный из находящихся здесь людей, кто хоть что-нибудь смыслит в технике. Я прав, Большой Олух?

Большой Олух поднялся с земли, и Пендрейк сделал то же самое. Глядя друг на друга, они отступили от края котлована на несколько шагов. Разговор продолжил Большой Олух:

— Ты не первый, но других больше нет поблизости. — Он замолчал, потом продолжил: — Пендрейк, я собираюсь предложить тебе половину. Ты и я будем здесь боссами с правом первого выбора женщин и прочих хороших вещей. Ты же понимаешь, мы не можем допустить сюда весь мир. Это невозможно. Мы будем жить здесь вечно и, может быть, если тебе удастся запустить остальные машины, которые находятся здесь, то мы сможем отправиться туда, куда захотим, и получить то, что захотим.

Пендрейк спросил:

— Большой Олух, ты когда-нибудь слышал о выборах?

— Э! — подозрительные поросячьи глазки уставились на Пендрейка. — Это еще что такое?

Пендрейк начал ему объяснять, что это означает, и волосатое животное удивленно посмотрело на него.

— Ты имеешь в виду, — поразился он, — что если этим тупоголовым не понравится мой способ правления, то они могут меня послать на фиг?

— Вот именно, — сказал Пендрейк, — и только в этом случае я соглашусь играть в эту игру.

— К чертовой матери! — прозвучал рычащий ответ. По дороге к городу Большой Олух грубо сказал: — Мне сообщили, что ты болтал с Девлином. Ты… — Он замолчал. Гнев исчез, словно его вырезали хирургическим скальпелем. Пендрейк видел, как в узеньких глазках на смену ему пришло удивление, потом улыбка расплылась по обезьяньему лицу. — Ты только послушай, я же схожу с ума, — произнес Большой Олух, — я тот парень, который прожил миллион лет и проживет еще миллион, если правильно разыграет свои карты.

Пендрейк молчал. Большой Олух не сводил с него глаз. Пендрейк не ожидал такого поворота разговора и задумался. Большой Олух все больше убеждал его, насколько опасным “парнем” он является.

— У меня на руках одни тузы, Пендрейк, — мягко начал Большой Олух. — Меня нельзя убить, разве только камень упадет мне на голову с потолка… — Он посмотрел вверх, потом на Пендрейка, и его улыбка стала еще шире. — Это случилось однажды с одним мужиком.

Они остановились посреди аллеи в тени деревьев. Город находился за холмом. На какое-то мгновение воцарилась тишина, которую не прерывали ни звуки смеха, ни шепот голосов. Они были одни в искаженной Вселенной — человек и получеловек, друг против друга.

Пендрейк нарушил покой момента:

— Я не рассчитываю, что это с тобой случится.

Большой Олух расхохотался.

— Какой ты умный. Я так и думал, что до тебя быстро дойдет. Слушай, Пендрейк, если ты не хочешь поддержать меня, то лучше подумай над тем, что я тебе говорил.