Стивенс бросил отчаянный взгляд на Мистру, которая, покачав головой, проронила:

— Я очень слабо представляю, о чем это вы тут сейчас говорили. Но не стоит забывать, что у меня почти всегда возникает ощущение непонимания, когда Тризелла ведет с кем-то беседу.

Стивенс молчал. Тризелла показалась ему телепаткой более сильной, чем он ожидал. И если кто-то так ловко обводит ее вокруг пальца, то этот человек с годами наверняка научился мастерски скрывать свои мысли. Адвокат опять повернулся к Тризелле, но она, предвосхищая его вопрос, уже отвечала:

— Они все пытались сделать это. Они часами беседовали со мной, применяя по ходу то один, то другой прием. Иногда у меня появлялось ощущение, что это им удавалось, но уверенности в этом нет.

— Кто именно, — настаивал Стивенс, — в наибольшей степени посеял у вас эти сомнения?

Девушка вздохнула.

— Вижу, что вы не улавливаете смысл сказанного мною. Это удавалось в тот или иной момент всем. Я только сейчас сообразила, что в ту ночь, когда мы побывали в вашем доме, вам самому удалось утаить от меня важную информацию.

В другом конце комнаты Пили поднялся с кресла.

— Джентльмены, — начал он, — как мне представляется, возникла необходимость, чтобы я скрылся и принял на себя тяготы человека, которого разыскивают по обвинению в убийстве. Я согласен сыграть эту роль.

Стивенс быстро выступил в центр гостиной.

— Мистер Пили, будьте любезны, сядьте, — вежливо предложил он. — У меня есть еще кое-что заявить в отношении вас.

Не ожидая ответа, он повернулся к остальным и коротко изложил причины — так, как он их проанализировал ранее, — по которым сначала Фрэнк Холанд, а затем он сам были подобраны Пили на должность местных управляющих.

— Делаю предсказание, — завершил он свой краткий спич. — Как только мистер Пили выйдет, чтобы, по его словам, “исчезнуть”, он на самом деле тут же возвратиться, но в облике мистера Холанда.

Адвокат замолк, оглядывая аудиторию и отмечая, что снова приковал внимание присутствующих к себе. Но — и это было поразительно! — они еще не догадывались, в чем дело.

Таннехилл язвительно усмехнулся:

— Опять принялись за старые штучки, а?

Стивенс, не обращая внимания, продолжал развивать свою мысль:

— Мистер Холанд и я разработали следующий план: все, кто здесь находятся в данный момент, будут немедленно арестованы по обвинению в ношении особого секретного оружия, после чего с них будут сдернуты маски. Тем самым они окажутся не теми уважаемыми в городе лицами, в роли которых выступали, а угодят в тюрьму на годик, если не больше, в зависимости от вынесенных им приговоров.

Судья Портер осуждающе покачал головой:

— Какой-то нелепый план. А вы, Уолтер, просто удивляете меня этими шалостями.

Стивенса это поразило. Они, прожив так долго, стали слишком аморальными людьми. Перед лицом предательства они, видимо, считали вполне естественным, что некоторые члены группы хотят захватить контроль над Большим Домом.

— К несчастью, — разозлился он, — планы мистера Пили оказались под еще большей угрозой. Представьте себе, как все происходило: он убил Джона Форда и написал письмо Холанду. Затем — случайная встреча с Дженкинсом, и он вынужден быстренько прикончить и его. Но ввиду, как я полагаю, срочности возникшей проблемы он прибегает к непозволительному средству — использует термический луч. А потом, так все старательно подготовив, допускает фатальную ошибку.

Подобравшись к этому кульминационному пункту своей операции, Стивенс уловил, что Пили забеспокоился. Заметил он это боковым зрением, поскольку тот стоял несколько сзади.