Караваев и два его знакомых сидели за столом, о чем-то оживленно переговариваясь. Один охранник стоял у дверей, два других – у стойки. В зале находились еще с десяток клиентов, озабоченных насыщением желудка.

Киллер прошелся вальяжной походкой по залу, словно выбирал место. Одет он был в джинсы и легкую курточку. Воронин не успел зафиксировать, когда он выхватил пистолеты. Стрелял он с обеих рук. Сначала уложил охранников, а потом перестрелял авторитетов, сидевших за столом и не успевших даже руки поднять. Ушел он служебным ходом, перепрыгнув через стойку. Ворвавшийся через тридцать секунд в ресторанчик мужчина с пистолетом был, видимо, сотрудником Морозова. К сожалению, он не смог сразу определить, каким путем уходил убийца, и потерял уйму времени.

– Где-то я видел этого человека, – задумчиво проговорил Воронин.

– Так ведь это Ванька Седельников. Он уже больше года у нас работает.

– Я киллера имею в виду. Ты не мог бы дать мне его фотографию?

– Да бога ради, – воскликнул Морозов. – Я уже отдал распоряжение расклеить их по всему городу. Нет, но каков наглец! Вошел, не пряча лица. Видеокамеры он просто не мог не заметить. И тем не менее принялся стрелять, как в тире. Обрати внимание на его лицо – полная невозмутимость. Если вспомнишь, где его видел, обязательно позвони, Герман, я на тебя надеюсь. Прямо голова кругом идет. Не успели с покушением разобраться, а тут еще массовое убийство.

Воронин взял из рук Морозова фотографию и покинул ресторанчик. Клыков с Бубновым уже сидели в машине. Прежде чем завести двигатель, Герман обернулся к Бубнову.

– Петр Сергеевич, там возле вас синяя папка лежит, подайте мне ее, пожалуйста.

В папке были фотографии, сделанные Ворониным в потерпевшем крушение вертолете, особенно долго он вглядывался в лицо штурмана, благо оно четко отпечаталось на бумаге. Потом достал фотографию киллера, сделанную Седельниковым, и положил ее рядом.

– Не понял, – честно признался Клыков.

– Петр Сергеевич, вы не помните фамилию штурмана разбившегося вертолета?

– По-моему, Купцов или Копцев, – потер лоб Бубнов. – Точно не скажу.

– А вы его видели живым? Сможете опознать?

– Смогу, наверное. Пару раз мне приходилось с ними летать.

– Это он?

– Да. А откуда у вас эта фотография?

– Час назад этот ваш Купцов или Копцев расстрелял из пистолетов шестерых человек. Его зафиксировала видеокамера.

– Мама дорогая, – только и сумел вымолвить Клыков.

Петр Сергеевич от комментариев воздержался. Если судить по лицу, то он собирался упасть в обморок. А ведь крепкий вроде мужик. Хотя, если говорить честно, Воронину тоже было не по себе. Кем бы он там ни был, этот Машкин сын, но в специфических талантах ему не откажешь. Среди знакомых Германа до сих пор не было людей, способных воскрешать покойников.

– А ты уверен, что он их воскрешает? – с сомнением покачал головой Клыков. – Ведь тела погибших утонули вместе с вертолетом. По-моему, он просто меняет внешность.

– Оборотень?

– Вот именно, – охотно согласился Славка.

– Знать бы еще, какие цели он преследует, – задумчиво проговорил Воронин.

– А какие цели стал бы преследовать ты, Герман, если бы тебя заколдовали?

– Нашел бы красавицу, которая б меня поцеловала.

– Правильно. Ты стал бы искать средство, способное снять чары. Вот, похоже, он его и ищет.

Со Славкой можно было бы согласиться, если бы этот Зверь был создан по образу и подобию человека. Но, скорее всего, у него совсем другая суть, и мыслит он совершенно иначе, чем наш среднестатистических гражданин.