– Принес. – Радзинский прямо у порога сунул Руку в карман куцей шубейки и извлек оттуда мятый листок. – Решил, что так будет лучше.

Василий пробежал расписку глазами и небрежным жестом швырнул ее в камин. Вацлаву Яновичу показалось, что Гимназист вздохнул с облегчением.

– Вы позволите присесть, Василий Фомич, – вежливо спросил Радзинский, оглядывая небольшую комнату, куда привел его хозяин. Судя по всему, это был кабинет отца Гимназиста. Здесь стояли массивные шкафы с толстенными фолиантами и большой письменный стол.

– Садитесь, – небрежно кивнул Василий на кресло-качалку, стоящую у камина.

Однако прежде чем присесть к огню, озябший Вацлав поставил на стол саквояж, доверху набитый бумагами.

– Здесь компромат на ваших товарищей по партии. Конечно, далеко не весь. Вы можете либо сжечь эти бумаги, либо использовать в своих интересах.

Гимназист, ни слова не говоря, вытряхнул содержимое саквояжа в камин. Радзинский равнодушно наблюдал, как огонь пожирает годы его неустанных трудов на благо Отечества.

– Благородно, – вздохнул Вацлав Янович. – Наверное, вы правы, Василий Фомич, с прошлым надо расставаться без сожалений. У меня к вам одна-единственная просьба – помогите выбраться из города. Хочу пересидеть окаянные дни где-нибудь в тихом месте, пока улягутся страсти и жизнь войдет в привычную колею.

– Я думал, вы уедете за границу, – пробурчал Гимназист.

– В Европе война, молодой человек, а чтобы добраться до Америки, нужны немалые средства, которых у вашего покорного слуги нет. К тому же я рассчитываю, что мой опыт профессионала еще пригодится новой России.

– А вот это вряд ли, – криво усмехнулся Василий. – Впрочем, в городе вам действительно делать нечего. Бумаги я вам выправлю, Вацлав Янович. И даже выдам вам мандат на заготовку древесины. А уж как вы им воспользуетесь, это ваше дело. А отсидеться вы можете у брата моей матери, Северьяна Белова. Место там тихое, у черта на куличках.

– Черта, как я понимаю, вы помянули не случайно, Василий Фомич?

– С чего вы взяли?

– Слышал от земляка вашего дяди, некоего Епихи Белова, о загадочном существе, обитающем в тех краях.

– А вы знакомы с Епифаном? – удивился Василий. – Но он же вор.

– Мне по роду службы приходилось встречаться с разными людьми, и земляк вашей матушки, господин Воронин, не самый худший из них.

– Он фантазер, – вдруг улыбнулся Гимназист. – Полгода назад Епифан принес старинный кубок и стал уверять меня, что нашел его в каком-то лабиринте близ Горюч-камня. И что в этом лабиринте злата и серебра полные короба. Просил у меня сто рублей за этот кубок. Уверял, что хочет начать честную жизнь и собирается вернуться к брату в деревню, дабы хозяйствовать совместно. Врал, конечно. А кубок, скорее всего, краденый.

– Так вы слышали о Звере?

– Слышал, – поморщился Василий. – Дядька Северьян рассказал. Он приезжал на похороны моей матери. Епифан первый раз с ним к нам приходил. И все косился на Владимира. Он и в этот раз про него спрашивал.

– А где, кстати, сейчас ваш брат?

– Последнее письмо я от него получил из Киева.