Лёка снова послушно кивнула. Она так вымоталась за последние полчаса, что могла, не глядя, подмахнуть свой смертный приговор, не то что во всем согласиться с этим растрепой…

Глава 13

Небо набухло снегом и неторопливо размывалось зарозовевшим от холода близким рассветом. Бессонная Лёка смотрела в окно на чужие шторы напротив. Они сейчас оставались темными. Ей абсолютно нечего делать дома… Ее сюда никогда и не тянет. Весь мир — в одной точке, «горячей точке» Кир… Вся жизнь сбилась в один большой нескладный ком… Она всегда летела к Кириллу, как жеребенок к матери, и становилась радостной лишь в одном-единственном случае — держась за большую надежную мужскую ладонь…

Но ведь нельзя жить, замкнувшись на одном человеке… Себе дороже… Или можно?.. А может, как раз так и нужно?.. Но она живет как бы сбоку припека, лепниной на чужом здании, задуманной для собственного развлечения глупым фантазером-архитектором, считавшим себя обязанным нацепить на дом множество лишних деталей… Со стороны они смотрятся довольно нелепо, жалко прилепившись к стенам… Она никогда не будет жить с ним под одной крышей. Никогда… Но почему?..

— Справедливости захотела? — усмехнулся бы сейчас Кирилл. — Вот чухня…

Да, захотела… А что в этом необычного?.. Все хотят… Но далеко не все получают… Или думают, что не получили, а на самом деле все тип-топ, как положено, всем по заслугам, всем сестрам по серьгам…

Лёка перевернулась на бок и снова взглянула на темные шторы соседнего дома. Что делать дальше?.. Сколько еще лет ей жить рядом с Кириллом, держась за его руку и зная, что он ей не принадлежит?.. И никогда не будет принадлежать… Хотя неизвестно, кому он действительно принадлежит… А дом… Ну, мало ли у кого какой дом… Или даже несколько домов… Но Дольников — большой и сильный. А она — маленькая и слабая. Она ничего не понимает, не умеет, не знает… Кроме одного — без него пропадет… Но он тоже пропадет без нее… И еще неизвестно, кто быстрее и страшнее.

Хотя, скорее всего, это просто фантазии и преувеличение опасности. Ничего такого не произойдет. Никто из них не сгинет, с пути не собьется, не изойдет слезами и мечтать о добровольном и скоропостижном, необдуманном уходе из жизни не станет. И она, Лёка, его единственная отрада — а ты забыла о дочках? — просто уедет, наконец, за бугор, к отцу… За славой, за деньгами, за покоем… А он… Ну что он?.. Он останется здесь, рисуя свои декорации, тусуясь с двумя женами и множеством других разноцветных юбочек…

Лёка скоро получит музыкальное образование… И начнет петь с ансамблем «Маятник»… Почему он так называется, Лёка еще выяснить не успела. И очень скоро ей придется жить абсолютно самостоятельно… Самой… Значит, без него… Как это она сможет так жить?! А ведь это неизбежно…

После приезда в Москву Лёка, снова тайком от родственников, попробовала петь в ресторанах. Ее сразу же взяли в «Москву». Но продержаться там Лёке удалось два с половиной месяца. Немногим больше, чем на своей малой родине. Здесь начались откровенные приставания каждый день. Липли и вязались и подвыпившие посетители, и музыканты, и официанты… В довершение всего пристал метрдотель…

Но интерес к мужикам, который так жарко горел в ней после развода с ангелоподобным Сашенькой, угас. Никакие страсти Лёку больше не томили, словно исчерпанные до конца.