— Это Джонатан Свифт, — заметил Джон Патрик. Такова была давняя семейная игра. — «Ничто в мире так не постоянно, как непостоянство», — прибавил он.
— Мы так любим друг друга потому, что у нас общие слабости, — сказал Йэн.
— Он хочет сказать «недостатки», — перебила его Фэнси, поглядывая то на мужа, то на сына. — Оба негодяи, но никогда не были подлецами.
Аннетта внезапно вскочила с места:
— Неужели, миссис Сазерленд? Никак не могу согласиться с подобным мнением относительно вашего сына. Вы не видели, как он хладнокровно застрелил человека, как угрожал жизни моего отца!
Она осеклась и вышла из столовой. Тот и Этот последовали за ней.
Джон Патрик хотел было тоже встать, но мать отрицательно покачала головой:
— Она имеет все основания на подобное отношение. Я считаю, что она великолепно сдерживается — при данных-то обстоятельствах.
У Хью Кэри вид был недоумевающий, и Фэнси мило улыбнулась ему, словно ровным счетом ничего не произошло.
— Почему бы вам не выпить стаканчик бренди за компанию с моим мужем? Наверное, Аннетта просто захотела отдохнуть. Это все нервы.
Хью встал и последовал за Йэном в его кабинет. Фэнси тоже ушла. Джон Патрик остался один, если не считать Царицы Меб. Он оглядел тарелки с остатками ужина, пустые стулья. Кошка потерлась о его ногу.
— Ах, Царица Меб, — вздохнул он, — мне бы немного твоей волшебной власти.
* * *
Аннетта сразу направилась к себе в комнату. Эти Сазерленды завоевали доверие отца и почти ввели в искушение ее своей добротой. На какое-то мгновение она оттаяла душой в тепле их гостеприимства и даже приняла участие в игре, демонстрирующей их семейные отношения. Она искренне возликовала, когда Йэн одобрил ее знание Шекспира. Окружающие часто пренебрегали ею за то, что для женщины она слишком образованна и умна. При других обстоятельствах этот разговор доставил бы ей наслаждение. Один из псов даже положил ей лапу на колено. Сейчас собаки успели прошмыгнуть в ее комнату, прежде чем она закрыла дверь, но Аннетта обрадовалась их обществу. Они не должны отвечать за грехи своих хозяев. Она сама виновата, что угодила в искусно расставленную ловушку.
Ее долг перед страной и королем — донести на Ноэля Марша, если у нее будет хоть один шанс. За время, прошедшее с вечера похищения, она пришла к убеждению, что Ноэль — шпион. Разумеется, она не хочет, чтобы его повесили. Но, зная все, она могла бы вынудить его уехать из Филадельфии. Он не смог бы больше наносить ущерб английской армии.
Этот, но, может быть, и Тот, громко повизгивал от удовольствия, когда она стала теребить его за уши, а его братец напирал на нее в надежде получить свою долю ласки. Аннетта уткнулась лицом в его пушистую шею. У нее не было собаки с тех пор, как четыре года назад умер ее любимец Кинг. Тогда она решила, что никто не сможет занять его место. Но сейчас, слушая удовлетворенное посапывание псов, она подумала, что, наверное, ошибалась.
Она вспомнила о волкодаве Ноэля Аристотеле и проглотила тугой комок в горле. Она вспомнила улыбку Ноэля, его добросовестность и рвение во всем, что касалось раненых. Как он горевал, когда один из них умер. «Нет, — сказала она себе, — нельзя об этом думать». Он шпион, и она обязана его остановить. Надо бежать из своей «бархатной» тюрьмы. Джон Патрик — подлец, что бы там ни говорили его родные. Он ей солгал. Он получит по заслугам.
Шершавый язык лизнул ее в лицо. Собака решила попробовать на вкус, соленые ли у нее слезы.
* * *
Джон Патрик пошел на конюшню. Надо было вернуть Крошку Бена хозяевам. Дорога туда и обратно займет несколько часов. |