— А учёную она как назвала? Я ведь правильно понимаю, они обменялись именами?

— Да, — важно согласился тихоход. — Учёную теперь зовут Крыса.

Герман, который как раз отхлебнул что-то из стакана, устроил небольшой фонтан.

— Чего⁈ За что это она её так⁈

— А что не так? — удивился Кусто. — По-моему, очень красивое, умное, хитрое и любознательное животное. Крыса сама попросила назвать её в честь какого-нибудь животного, и Поняшка долго выбирала, какое из известных ей, наилучшим образом подходит. Остановилась на Крысе. У неё однажды жила целая стайка, но потом Лорин об этом узнал, и крыс высадили на планету. Поняшка потом долго скучала.

Тиана не знала, смеяться или сочувствовать бедной учёной. Решила — ни то ни другое. В конце концов, это только у Германа крысами принято обзывать плохих людей, которые воруют у товарищей. На самом деле такого поведения в характере этих животных не замечено. Не больше, чем у людей, по крайней мере. Киннары к ним вообще не испытывают предубеждения, как, впрочем, и по отношению к любым другим животным.

— Нет, ну нормальное имя, — выдавил из себя Герман, прокашлявшись. — Привыкнуть только надо. Я так-то тоже крыс люблю. Даже хотел одно время завести в детстве, потом узнал, сколько они живут, и решил не мучить себя. Даже тогда понимал — для меня два года пролетит быстро. Только успеешь привыкнуть и полюбить, а уже всё…

— Герман, а ты что, считаешь, если животное живёт недолго, то его уже и любить не нужно? — заинтересовался Кусто.

— Да нет, конечно, — хмыкнул парень. — Любовь вообще от того, что я считаю, не зависит — она просто случается.

— Ребята, может, вернёмся к теме обсуждения? А то я вас слушаю, и у меня закрадываются сомнения в вашем психическом здоровье, — проворчал Максим. — Вот как от обсуждения судьбы бесплотных древних садистов вы ухитрились за пять минут перейти к философскому диспуту о любви к братьям нашим меньшим и вообще?

— Это не философский диспут, я просто… — начал было объяснять Кусто, но Максим застонал, с размаху хлопнул себя по физиономии, и Кусто счёл за лучшее замолчать.

— В общем, учитывая то, что рассказал Кусто об этом месте, я предлагаю оставить всё, как есть и убраться отсюда подальше. Потому что если бы я неизвестно сколько времени мучился от того, что постепенно растворяюсь в белёсом тумане, я бы непременно захотел отомстить перед смертью виновнику такого моего состояния. А если бы мучился достаточно долго — постарался бы отомстить вообще любому живому. Так что вряд ли эти древние встретят нас с распростёртыми объятиями, даже если мы громко скажем, что хотим им помочь.

Тиана с сомнением покосилась на Максима. Точно не издевается? А то очень похоже. Она и не собиралась им помогать, потому что да, понимала, что помочь ничем не сможет. Разведчица хотела предложить древних уничтожить. Чтобы не мучились. Да, это было бы кошмарно для неё, но оставлять их вот так, в настоящем аду… разве это не хуже?

— А это не нам решать, — жестко ответил Максим, когда Тиана всё-таки решилась задать вопрос. — Вы, ребят, слишком много на себя не берите. Тем более, не стоит решать за целую цивилизацию, пусть и мёртвую. То, в каком они состоянии — это не ваша вина, как бы я ни шутил. Сами виноваты. Но вот убивать их всех… Кто знает, может, они всё-таки найдут способ защититься? Или им ещё каким-то образом повезёт. А может, они получают то, что заслужили и должны через страдания очиститься… тьфу, вот настроили вы меня всё-таки на философский лад. Короче, я хочу сказать, что не стоит изображать из себя вершителей судеб там, где этого можно избежать.