- А маникюрчик оставить можно? - жалобно спросила Принцесса.

- Нет! - рявкнула я, просматривая в комме страницу за страницей. Наконец, найдя нужную информацию, поднесла комм к Полкану, - Полкаш, будь так любезен, считай инфу и доведи до всего личного состава.

- Есть, мэм, - по-военному ответил кораблик и достал щуп с зеленым свечением.

- Учите Устав! Устрою тотальный опрос! - бушевала я.

- Кончай бузить! Не кипишуй, мама! - пытался меня образумить Тузик.

- А ты! - ткнула пальцем в его увешанный металлическими бляшками бок, - если не пересмотришь жаргон, то я тебе прикажу молчать вечно!

- Понял, не дурак! - примирительно откликнулся кораблик-металлист и замолчал.

Тут за моей спиной раздалось покашливание.

Обернувшись, я узрела картину маслом: Погодин и Селедкин в спортивной форме, а с ними зевающая, кое-как одетая Хунька. Все трое ошарашенно взирали на кораблики и разгневанную меня.

- Верник, я тебя два часа назад здесь оставила, - сказала удивленная Хуня, - ты что с кораблями натворила? Да мы их перекрашивать всей четверкой неделю будем!

- А вы как здесь оказались? – опешила я.

- Таксо… таксо…- начал Жорка.

- Кончай голосовать, Селедкин! – прервал его Погодин и на этот раз тот его послушался, - нам на коммы сообщение пришло, Аль.

Хунька протянула свой комм. «Попала в неприятную ситуацию. Срочно спасай. Алевтина Верник.» - гласила надпись.

- Тааак… - протянула я и повернулась к кораблям, - и кто из вас такой мудрый?

А в ответ тишина…

- Кто? Я вас пока по-хорошему спрашиваю, - тихо так настаивала на ответе, ласково.

- А прости ты нас, девица красная, - раздался совсем не в голове бас Дружка, - сообща думу думали.

- Понятно, заговорщики апаньярские! – процедила в ответ и развернулась к ребятам, - ну а вы чего неслись сломя голову?

- Так сообщение же было… - растерялся Погодин, - а тут ты… и эти… Они что, реально говорящие?

- Это когда я сообщения, отправленные со своего же комма полным именем и фамилией подписывала?

- Да, глупо вышло, - согласилась Хунька, - я еще когда мимо поста дежурного офицера пробегала, заподозрила неладное.

- Почему? – удивился Стас.

- У него голоэкраны с изображением ангаров стоят. А на одном из них печальная Алька с коммом в руке скучает на фоне неподвижных черных силуэтов.

- И это вы? – грозно просила у апаньярских хитрецов.

- Да что ты с ними как с живыми разговариваешь! – сказала Хунька, намекая на мою несостоятельность.

- А они и есть – живые! – заложила я корабликов, - хозяйкой меня признали и имена себе выбрали.

- Имена? – удивился Погодин, - познакомишь?

- Конечно! – грустно усмехнулась в ответ, - с ресницами в розовом – Принцесса, в синих спортачах – Барбос, жертва тяжелого рока – Тузик, богатырь былинный – Дружок, ну их начальник и командир Полкан, он в камуфляже. Прошу любить и временами жаловать.

- А че… А че… - начал Жорка.

- Да ни че! Живые они, понял? – пояснил ему Стас.

- Ачешуеть… - закончил все-таки Селедкин.

- Это же здорово! Живые апаньярские корабли! – воскликнула Хунька.

- Ага, - скривилась я, - лучше скажи, как мне деду их тюнинг объяснить!

- Кого? – переспросил Погодин.