- Беги, птенчик, скоро сигнал отбоя, - напоследок сказал легар, - заходи ко мне почаще, даже просто так. Я всегда счастлив тебя видеть.

- Зайду, - усмехнулась в ответ и попыталась испугать, - еще просить будешь, чтобы перестала сюда таскаться.

- Не буду. Мой дом - это твой дом, птенчик.

Спалось на новом месте сладко, но как-то мало. Разбудил резкий пронзительный свист, заставивший подскочить на кровати. Это что, сигнал подъема такой? Да это же вой возмущенной тетки, плавно переходящий в ультразвук, смерть барабанным перепонкам. Всклокоченная, заспанная Хунька взирала на меня испуганными желтыми глазищами с соседней кровати.

- Верник! – хриплым спросонок голосом проскрипела она, - это что война и мы все умрем?

- Нет, подруга, - отозвалась я не менее жизнерадостным голосом, - это они нам так радоваться новому дню предлагают.

- Каждое такое доброе утро я не вынесу, - простонала Хуня, зарываясь в подушку, - нужно попросить Жорку отключить этот звук в отсеке.

- И как вставать будем?  - поинтересовалась я.

- Феклушу заведем… - отозвалась она.

- Нет, уж. Сама заводи своего Феклушу. Я в твоем механическом разврате не участвую! Так и знай!

- Дура ты Алька, - обиделась подруга, - я тебе про будильник говорила а не…

- Вставай! – скинула одеяло с недовольной Хуньки, - до утренней тренировки пятнадцать минут.

- Сейчас кто-то в лоб схлопочет! – пыхтя, она медленно стала сползать с кровати.

- Догони сначала! – показав ей язык, заняла санблок.

- Верник, так не честно, - взывала к моей совести Хунька, - я так опоздаю!

- Кто рано встает у того и вишенка на торте, - сказала, освобождая ей проход к умывальнику.

Через десять минут, переодетые в спортивную форму, мы уже неслись к лифту, чтобы телепортироваться на крытый стадион, где должна была состояться утренняя тренировка. Переместившись в нужный нам сектор, отыскали своих. И тут со всех сторон послышалось восхищенное:

- Ооооооо! Ааааааа! Ничего себе!

Лично меня это чрезвычайно насторожило и я завертела головой в поисках объекта, вызвавшего такую реакцию. Оказалось, что таких объектов четыре – мы с Хунькой и две девушки-землянки с Европы. Надо сказать, что на Земле для удобства курсантов, спортивная форма состояла из эластичных шортов до колена и футболки. Девушки вместо футболки, как правило, носили короткие топы. И вот сейчас на то, что дома было нормальным и обыденным, взирал весь стадион восхищенно улюлюкая. Я перевела взгляд на других девушек, они были одеты в просторные синие штанишки и такие же курточки. Да, попали! Почувствовала, как от стыда начинают гореть щеки.

- Алька, не смей! Не смей краснеть! – прошипела Хунька, - во-первых, нам еще не выдали форму, а во-вторых пусть у них глаза от восхищения лопнут! Оглянись вокруг, на кого им еще смотреть, как не на нас.

- Зря ты, Хунь, - поборов смущение, отозвалась я, - есть вполне симпатичные девушки. Возьми хоть нашу соседку Анвен.

- Брат у нее симпатичный, - парировала подруга, - и она могла бы быть милашкой, но кривится все время, будто ей под носом совсем не Жоркиным медом намазали.

В этот момент вперед вышел наш многострадальный всунь, окинул нас грозным взглядом, остановился на черно-белой стайке землян и скомандовал.

- Мужчины восемь кругов вокруг стадиона, женщины – пять.

Надо отметить, выглядел он неплохо, бодро, по-армейски аккуратно и ничего в его внешности не выдавало вчерашнего конфуза. Мы сорвались с места и побежали вдоль стадионной полосы, наблюдая, как курсанты других факультетов выполняют упражнения под руководством своих всуней.