Кровь в термосе была едва теплой, но я и этому обрадовалась. Я пила ее на ходу, спускаясь по лестнице южной башни. Я шла словно на автопилоте, двигаясь ради того, чтобы двигаться, но, добравшись до этажа, где располагались классы и переход к мужскому крылу в северной башне, вспомнила, как встретила в этих коридорах Лукаса. Только тогда я почувствовала себя в «Вечной ночи» как дома.

Если я сумею отыскать ответ для Лукаса... И если сначала заявлю, что наконец-то выяснила тайну, которую так отчаянно пытается узнать Черный Крест, а уж потом расскажу ему о том компромиссе, на который вынуждена была пойти ради того, чтобы мы оказались вместе, все будет гораздо проще. Он сможет бросить разгадку этой тайны в лицо Эдуардо и будет просто счастлив. А объяснить ему после этого про Балтазара — раз плюнуть.

Я сунула термос в карман халата и крадучись пошла по направлению к спальням мальчиков. Выпитая кровь струилась в моих жилах, обострив слух; я различала шаги дежурного учителя, проверяющего коридоры, чтобы ни один вампир не сумел воспользоваться учеником-человеком для полуночной трапезы. Закрыв глаза, я сосредоточилась на этих шагах, дожидаясь, когда учитель пройдет мимо и освободит мне путь.

Потом очень осторожно открыла тяжелую дверь и вошла. Очень хотелось отпустить ее и побежать, но пришлось проявить терпение и придерживать дверь, чтобы она закрылась совершенно бесшумно. И только тогда я стала подниматься по ступенькам, напряженно прислушиваясь ко всем звукам: вот капает вода из крана, кто-то похрапывает, где-то включили настольную лампу...

На самом верху винтовой лестницы и находилась комната, где хранились документы. Я толкнула дверь и пригнулась, чтобы на меня не посыпались пыль и пауки. Горгулья за окном с подозрением посмотрела на меня. В каждом углу высились пирамиды из коробок и сундуков, на многих виднелись надписи, сделанные старомодным почерком или строгим непривычным шрифтом, которым давно уже никто не пользуется. В этих коробках хранились сведения о бесчисленном множестве учеников, посещавших когда-либо «Вечную ночь»; большинство из них — вампиры.

«Думай. Они хотят знать, зачем здесь человеческие ученики, а не вампиры. Но если ты разузнаешь что-нибудь о вампирах, возможно, это подскажет тебе что-нибудь о людях».

Тут мне в голову пришла мысль: а что если эти люди как-то связаны с вампирами? Что если это члены их семей или даже потомки?

Исполнившись энтузиазма, я уже хотела открыть ближайший сундук, но остановилась. Когда я была в этой комнате в прошлый раз, в одном из сундуков мы нашли останки убитого вампира. Наверняка миссис Бетани не оставила череп Эрика гнить здесь, правильно?

Я осторожно приподняла крышку на пару дюймов и заглянула внутрь. Никаких черепов. Облегченно выдохнув, я откинула крышку и вытащила несколько листков бумаги — какие попались под руку. Придется прочитать множество документов, чтобы убедиться в правильности моей теории, и какая разница, откуда начинать?

И тут в углу сундука я заметила какое-то движение, а взгляд зацепился за маленький темный хвостик. Мышь пытается спрятаться в бумагах.

Не успев ни о чем подумать, толком не поняв, что делаю, я схватила мышь и впилась в нее зубами.

Она пискнула всего лишь раз, а если и дернулась, то я этого не заметила. Все, что я чувствовала, — это кровь, заполнившую рот. Настоящую кровь, живую, оросившую мой язык. Словно я надкусила сочную виноградину в жаркий летний день — только кровь была горячей, слаще и даже вкуснее. Сердце мыши трепыхнулось у моих губ. Я сделала глоток, другой, третий — и все кончилось.

Откинув мышь в сторону, я посмотрела на ее мертвое тельце, и меня замутило.

Мерзость, какая мерзость! Я несколько раз сплюнула, пытаясь избавиться от шерстинок, прилипших к губам. Трупик мыши я закинула в угол, где он и остался лежать.