“Не убедить...- понял я.- Нужны веские доводы, расчеты, а где мне их взять? Вот если бы поддержал кто-нибудь из них...” Но все молчали. Спотыкаев так и продолжал стоять рядом со мной, сосредоточенно глядя в пол.

- Поставьте себя на мое место...- Я крепко, до боли сцепил пальцы.- Все мои товарищи погибли. Капитану оставили какую-то призрачную полужизнь и погасили за то, что посмел предупредить... Поймите, если б я даже очень захотел, все равно не смог бы жить здесь, среди вас, спокойной счастливой жизнью. Потому что не могу простить убийцам... Я дал себе слово отомстить. Но один бессилен... Единственное, что могу,- помочь вам разгадать секрет этой проклятой капсулы. Неужели лишите меня этой возможности?

Больше мне нечего было сказать. С замиранием сердца ждал, что ответят.

Академик Спотыкаев поднял голову.

- Волошин прав,- произнес он в напряженной тишине.- Мы не можем, не имеем права упустить этот шанс. Но позволить Сергею принести себя в жертву тоже не имеем права. Выход? Зафиксировав отлет Волошина, мы должны бросить весь научный потенциал планеты на создание капсулы в самые сжатые сроки. Пусть даже она будет на первых порах не такой совершенной, как у Абсолюта... Главное - создать ее как можно скорее, испытать и послать Сергею на выручку. Риск велик, но я верю: мы справимся...

В зале снова стало шумно.

- Авантюра!..- громко проговорил кто-то.

Академик Фирсанов повернулся ко мне.

- Ты пока свободен, Сергей. Обсуждение продлится, как говорили в старину, за закрытыми дверями.

... Результаты обсуждения стали известны поздно вечером. Предложение Спотыкаева было принято с некоторыми поправками большинством голосов.

* * *

Я снова поселился в хижине. В мое отсутствие Орион и Патрик кое-что переделали. Вместо старого колченогого стола у окна белел новый. Но не современный пластиковый, а дощатый, сколоченный с нарочитой грубоватостью, чтобы не нарушать гармонию старины. Рукопись на прежнем месте. В темном углу, справа, тускло поблескивал небольшой экран всепланетной связи. Теперь могу включить любой концертный зал или стадион, вызвать любого человека.

На чисто прибранных полках лежали пакеты с консервированными продуктами. “Наверняка Таня похозяйничала”,- подумал я, стараясь подавить вспыхнувшее теплое чувство. Нет, романтические увлечения не для меня. Я просто не имею права добиваться любви этой девушки. Сейчас уже конец августа, скоро появится капсула. Я снова улечу туда, в мир Элоры, Актиния и Хабора, и неизвестно, смогу ли вернуться... Чтобы реже встречаться с Таней, я ссылался на совет доктора Руша: отдых и уединение. На весь день уходил из хижины. Брал с собой этюдник, краски, кисти и долго бродил в поисках подходящего уголка.

Надо отдать должное академику Спотыкаеву и его помощникам: следящая, фиксирующая, анализирующая аппаратура, молчаливо окружившая со всех сторон мою избушку, была так хорошо замаскирована, что, даже долго вглядываясь, трудно было что-нибудь заметить. К тому же я знал, что основное наблюдение за отлетающей капсулой будет вестись в гиперпространстве.

Я забывал обо всем, растворяясь в окружающем мире. Под ногами колыхались утренние, стеклянные от росы травы, вверху лениво плыли облака. Обрызганные солнечными бликами, тонко и чуть заунывно пели сосны, будто струны звенели в их рыжих стволах. Наконец нашел то, что искал. Начал рисовать пейзаж в манере Куинджи: негустую рощу, напоенную светом. Вроде ничего особенного: обычная, очень русская березовая роща. Но эта простота волнует меня куда больше, чем яркие краски кочующих в океане аквагородов, с их водопадами цветов и лазурью волн.

В полдень я оставлял этюдник на месте и шел обедать в ближайший небольшой город.