— А что это за Китай? Планета, где китайцы живут? — спросила Щука. — Почему не знаю?

Цезарь подтвердил, что именно там они и живут, точнее, жили когда-то. Потому что это не планета, а название страны, еще в древние времена, на Земле.

— Почему же туда добирались на четвереньках? — недоумевала моя красавица. — Они что, высоко в горах жили?

— Был такой способ передвижения, — пояснил Цезарь с апломбом бывшего журналиста. — Национальная традиция у русского и им сочувствующих народов. Обычно приурочивался к праздничным и выходным дням.

— Ага, — глубокомысленно проронила Щука, но было видно, что этот национальный способ передвижения остается для нее загадкой.

Судя по смуглой и яркой внешности, ее предки происходили откуда-то из залитых солнцем стран, так что славянские поговорки с их бичующей самоиронией она могла просто не понимать. Я подумал, что почти ничего не знаю о ней, до сих пор не знаю, и эта мысль вдруг отозвалась булавочным уколом ревности… Любимая и загадочная…

Усилием воли вытряхнув из головы неподобающие мысли, я снова углубился в карту вместе со Рваным. Судя по всему, где-то здесь… На карте никакого ракетодрома не было, но это как раз понятно, любая гражданская площадка — все равно военный объект. Секретность, маскировка и все прочее…

Да, здесь вполне может быть ракетодром, не лучшее место, но рельеф позволяет… И почему бы ему здесь не быть? — переглядывались мы. А это уже интересно, это — люди, цивилизация, и, главное, — энергия для брони, боеприпасы, пища!

Конечно, ракетодром противника… Но что еще делать, если до точки возврата теперь, как до Китая в этой самой позиции? На наших разряженных аккумуляторах до нее все равно не добраться, ни в этой позиции, ни в той, ни в другой… Останемся без брони — останемся совсем без всего, и голыми, и босыми в прямом и переносном смыслах…

— Тигр-1, Тигр-1, вызываю, прием… Тигры, я — Леопард-13, прием, вызываю… — услышал я вдруг в наушниках слабый, монотонный голос. Голос, похоже, бубнил в эфир давно и безнадежно.

— Я — Тигр-1, слышу тебя, тринадцатый, слышу тебя, прием! — тут же откликнулся я.

Ага, вот и Капуста нашлась! Совсем хорошо!

Нас стало пятеро.

А Педофила мы так и не нашли. Тщательно обшарили местность, где стояла его винтовка, разряженная винтовка, если быть точным, прочесали все вокруг, но — никаких следов. Когда проламываешься в броне сквозь кусты, следы обязательно должны остаться, хотя бы в виде сломанных веток и отпечатков тяжелых подошв, но тут — вообще ничего…

Тогда откуда винтовка? Ветром надуло?

По направленной связи он тоже не отзывался, сколько мы ни сигналили — глухо, как в черепе аутиста. Поневоле пришлось играть в Фенимора Купера с его кожаными чулками, развешанными на просушку на шестах вигвамов…

Почти сутки искали, ждали, сигналили… Нет, никаких следов!

Пришлось уходить, иначе энергии брони не хватило бы даже добраться до ракетодрома. Шанс тоже сомнительный, еще неизвестно, что там нас ждет, но все-таки шанс…

И мы ушли с тем паскудным, понятным чувством десантников, которое называется «бросить своего». Я не особенно задумывался об этом, оно само получилось, что мы все меньше чувствовали себя штрафниками, и все больше — боевой группой космодесанта, выходящей из окружения…

Вот только шансы…

А что шансы, с другой стороны? Их всегда мало, и становится все меньше и меньше с того момента, как ты входишь на борт «утюга» и прищелкиваешь себя в гнездо катапульты.