— Если ты шевельнешься, твой брат умрет, — спокойно заметила Мора, словно вела непринужденную светскую беседу на балу.

Йен замер и оглянулся на Криспина. Рорик заломил ему руки за спину и поднес кинжал к его горлу. Рорик продемонстрировал свою решимость, слегка полоснув по горлу Криспина, и из раны тут же потекла тонкая струйка крови.

Потом все смешалось. Йен вдруг увидел вместо лица Криспина лицо Кристиана, а комната Моры превратилась в сицилийскую пустыню, и кровь на белоснежном воротнике брата напомнила ему другую… Ночной кошмар вдруг стал явью, и Йен оказался посреди него, но на этот раз он не допустит, чтобы Кристиан умер. На этот раз убийце не уйти от смертоносного удара его клинка. Словно в забытьи Йен шагнул к Рорику и Криспину. Криспин в первый миг удивился, а потом испугался, потому что глаза брата заволокло кровавым туманом. С каждым шагом Йена кинжал Рорика глубже вдавался в его горло.

Криспин понял, что его гибель неизбежна, и взмолился, прося божественного чуда, как вдруг Йен остановился как вкопанный.

— Йен, — почти беззвучно вымолвил Криспин, видя, что его взгляд стал осмысленным и в нем появилось отчаяние. — Ты не должен… отступать. Вспомни… о Бьянке.

В то время как он говорил это, где-то в доме часы пробили девять. Этот звук окончательно вывел Йена из оцепенения. Сицилия и ужасы исчезли, и он вернулся к действительности, полный решимости довершить начатое. Он потерял Кристиана, но не потеряет ни Бьянку, ни Криспина. Черт возьми, он больше не станет бездействовать и спокойно наблюдать за тем, как убивают дорогих ему людей! Судьба дает ему второй шанс, и он его не упустит.

— Я нахожу забавным вид обнаженных шпаг в своем доме, — игриво пожала плечами Мора, что вызвало улыбку на губах Анджело. — Но если тебе дорога жизнь брата, вложи свою в ножны. И немедленно.

Он достаточно хорошо знал Мору, чтобы предугадать ее реакцию на свои слова, поэтому обернулся к ней с непроницаемым лицом:

— Тебе следовало знать меня лучше, Мора, чтобы угрожать таким образом. С тех пор как ты оставила меня, мне стали безразличны все, кто меня окружает.

— Это твоя беда. Я старалась научить тебя любить, находить радость в самопожертвовании, но ты оказался слишком эгоистичен. Ты понял это слишком поздно, когда уже потерял меня. — Мора вздохнула с сожалением, вспомнив свои тщетные старания. — И все же я никогда не оставляла надежду на то, что ты сможешь испытывать теплые чувства к кому-нибудь, хотя бы к своему брату.

— Ошибаешься, ты уничтожила все человеческие чувства в моей душе, — сдерживая сердцебиение, отозвался Йен. — Мне наплевать и на Криспина, и на ту шлюху, которая меня предала. Если честно, то я устал от Криспина. Представить себе не можешь, как он надоел мне своими нравоучениями за последние два года.

Мора пристально посмотрела в глаза своему бывшему любовнику. Несмотря на то что их разрыв мог сделать его бесчувственным, она с трудом верила в то, что он стал совершенно бессердечным, каким хотел казаться. Наверняка он блефует. Но он ошибается, если думает, что так легко одурачит ее.

— Если так, что тебе мешает приказать Рорику убить его? — предложила она.

— Я с большим удовольствием сделаю это собственноручно, — ледяным тоном отозвался Йен.

— Правда? — Мора сразу же утратила бдительность и села на самый краешек дивана. — И как же ты намерен это сделать?

— Я как раз думаю об этом, — с дьявольской усмешкой, от которой даже у Моры застыла кровь в жилах, ответил он. — Но уж никак не обычным ударом кинжала в сердце. Нет, я хотел бы сделать это не торопясь и изысканно. Сначала я отрезал бы ему правую руку.