— Отец?

Маркиз отмахнулся от сына, словно обсуждаемое дело его вовсе не интересовало и ему было жаль тратить время на такую ерунду. Но Патрик чувствовал, что это не так: это просто поза, позволяющая отцу сохранить лицо.

— Ладно, — наконец сказал маркиз Бринэйр равнодушным тоном. — Но пусть ее как следует охраняют.

Стараясь не показать, как глубоко его потрясла неожиданно легкая победа, Патрик продолжал:

— Она будет есть вместе с нами, и все будут обращаться с ней вежливо и сердечно. Все, — подчеркнул он.

— Ты собираешься диктовать мне, как себя вести? Отец в бешенстве подскочил в своем кресле, его лицо покраснело от гнева.

— Да, — спокойно ответил Патрик. — Я привез ее сюда, чтобы прекратить бессмысленную вражду и остановить братоубийство, а не для того, чтобы подлить масла в огонь. Ты понимаешь, что Ганны подадут прошение королю и потребуют, чтобы нас объявили вне закона. Я смогу оправдать похищение высокородной леди, только если заявлю, что она моя невеста. Нам не простят захват такой заложницы. Дни, когда такое могло сойти с рук, давно миновали.

Отец нахмурился еще сильнее.

— Они украли наш скот.

— Они считают, что мы украли их скот, сожгли их фермы, убили и ранили людей.

— Ты прекрасно знаешь, что это ложь, они все это выдумали, чтобы объявить нас виновной стороной.

— Нет, отец, ты ошибаешься.

— Черт побери! На чьей ты стороне, Патрик?

— На стороне разума, — ответил Патрик. — В этой истории замешан кто-то еще. Я готов биться об заклад на все, что имею. На Ганнов было совершено жестокое нападение. Я сам видел их раненых.

— А как ты проник в крепость, Патрик?

Отец с любопытством посмотрел на сына, склонив голову набок, как петух, рассматривающий найденное зерно. Жестокие огоньки загорелись в глазах маркиза.

— Ты сможешь провести туда других?

Патрик нахмурился. Отец, как всегда, слышал только то, что хотел услышать.

— Уверен, сейчас Гэвин уже обнаружил мой путь и приказал его заделать, — ответил он сухо.

Отец был разочарован, но в следующее мгновение на его лице отразилась злобная радость.

— Представляю себе их лица, когда они узнали, что ты побывал ночью в их «неприступной» крепости.

— Я не получил удовольствия от того, что перехитрил их, — сказал Патрик искренне. — Дональд Ганн был очень добр ко мне, когда я был ребенком.

— Он подсунул мне в жены эту негодяйку, — заорал отец. — А потом опозорил меня на всю Шотландию.

Патрик переждал, пока вспышка гнева погаснет, залитая вином, и спокойно спросил:

— А что на самом деле произошло, отец? Я не могу поверить, что Маргарет изменила тебе.

Маркиз отвел глаза в сторону.

— У меня были неопровержимые доказательства.

— Но этих доказательств оказалось недостаточно для парламента?

— Оба свидетеля исчезли, но перед тем я сам с ними разговаривал. Я знал, что Маргарет ездила верхом, одна, каждый день. Эти двое сказали, что она встречалась с мужчиной в заброшенной хижине, в северном лесу.

— Они описали тебе этого мужчину?

— Да, но это описание подошло бы многим.

— Это не мог быть Эдвард Синклер?

Отец посмотрел на него с интересом.

— Нет, это был не он.