— Сандвич по-диравски, — прокомментировал из-за спины Грай и, видя затруднение Таэр, у которой левая рука всё ещё не шевелилась, предложил: — Хотите, подержу сандвич? А то вам, Меч, с одной рукой будет неудобно…

«Он что, меня с руки покормить хочет?!!» — чуть не зашипела от злости Таэр и, повернувшись к «иперу», одним взглядом заставила его умолкнуть.

Поставив бокал обратно на стойку, она сгребла с подноса сандвич.

«Или лучше не уволю, а разжалую в повара», — решила она, после того как откусила первый кусок, — сандвич оказался донельзя хорош.

Несмотря на всё её возмущение и гневные взгляды, предназначаемые Граю, есть одной рукой на весу и вправду было неудобно.

— Ну-ка замри, — приказала она маленькому разведботу с подносом и, зажав бутерброд в зубах, потянулась за бокалом, чтобы поставить его поближе. В этот момент её взгляд скользнул по огромному экрану сбоку, где всё ещё транслировался митинг восставших. Оператор, должно быть утомившись снимать общие планы неистовствующей толпы, приблизил камеру к оратору. На нём, как и на большинстве ПВДшников, была коричневая куртка студенческого профсоюза Талланы; взобравшись на перевёрнутый погрузчик, он с горящими глазами призывал «защитить молодую революцию от имперских наймитов». Оратор представлял собой идеального «харизматичного повстанца» — хоть сейчас на плакат: возвышенное выражение на лице, покрытом многодневной щетиной, лёгкий ожог на левой щеке, должно быть от близкого попадания, взъерошенные волосы были типичного для талланцев тёмного цвета.

«Вот только разрез глаз совсем не талланский, — подумала Таэр и уже собиралась отвернуться, как вдруг до неё дошло, кого она перед собой видит. — Этого просто не может быть…» — Она невольно моргнула, чтобы отогнать наваждение, но на экране по-прежнему был лорд Кассард. С немного ввалившимися щеками, покрытый многодневной щетиной, взъерошенный, с ожогом на щеке, одетый как ПВДшник, и призывающий неистовствующую толпу явно нетрезвых студентов «смести предателей волной праведного гнева», но лорд Кассард, — он, и никто другой.

Сандвич выпал из невольно открывшегося рта «специалистки» и шлёпнулся на пол.

— Где это снимают? — глухо спросила она, похоже всё ещё находясь в прострации, но на глазах приходя в себя.

— Простите, Меч, я вас не понял, что «это»? — переспросил из-за спины Грай.

— ЭТО!! — гаркнула она, ткнув пальцем в экран. — Откуда идёт эта картинка?!

Бойцы, жевавшие бутерброды возле экрана, разом повернулись на её крик.

— Кажется, это на шестой транзитной станции, — сообщил один из них и после секундного раздумья добавил: — А откуда транслируется, я не знаю.

— Командиры восьмёрок, собрать людей, уходим немедленно, — скомандовала Таэр, включив коммуникатор, и, переключившись на канал внешней связи, добавила: — Я хочу видеть все три «Эгиды» над площадью и готовыми принять аэрокары уже через три минуты. Вылетаем. — Таэр достала из небольшого нагрудного контейнера горсть кредов и высыпала их на стойку. «И за еду и за повреждения», — подумала она, всаживая разряд из тяжёлого бластера в витрину.

Стекло лопнуло, обдав кафе потоком мельчайших осколков, и через несколько секунд снизу поднялась серо-стальная покатая спина аэрокара. Машина зависла напротив выбитой витрины, и боковая дверь отошла в сторону, приглашая внутрь.

Весь отлёт занял даже меньше чем три минуты, уложились в две с мелочью.