Когда яхты наконец закончили совмещать приёмные порты и открылись шлюзовые двери, ворвавшаяся к ним баронесса напоминала концентрированный сгусток счастья.

Она была в облегающем белом платье с золотой искрой, дополненным тонким серебряным поясом, и вся просто светилась от радости. Кэйрин буквально пролетела прозрачную трубу приёмного порта, вынудив её сопровождающих перейти на бег, чтобы не отстать от её светлости, и повисла на лорде, заключив его в объятия. Потом она с благосклонной улыбкой выслушала доклад Кодма с комментариями Таэр и тут же одарила его перстнем с собственной руки. Разошедшаяся Кэйрин уже собиралась было стянуть с пальца второй перстень, чтобы вручить его Таэр. Но, похоже, вовремя вспомнила, что Таэр хоть и заочно, а уже первый меч домена, а стало быть, и клинок дома, и такой подарок будет чересчур двусмысленным, если не оскорбительным. Баронесса виновато улыбнулась и изящно перевела всё в шутку. Маленькое ювелирное чудо, из чёрной витой мирты, обрамлявшей белый кристалл «В'то», внутри которого вспыхивали алые отблески. Кольцо только из-за камня стоило небольшого состояния и явно не подходило для подарка чужому клинку.

«Что-то подобное мне подарить может только мой лорд, — с философской грустью подумала Таэр. — А он про подарки, похоже, абсолютно забыл. Вернее, предпочитает одаривать более практично, — поправилась она, вспомнив про подаренные ей полмиллиона данариев. — Но не наденешь же их на палец?» — Тайная любовь «специалистки» к подобным «знакам отличия» оставалась полностью неразделённой.

Баронесса изливала свою радость не меньше четверти часа. Беспрерывно щебеча о том, как она рада, что всё обошлось, как она волновалась и что по такому случаю она после «дня даров» непременно посетит огненный престол, чтобы возложить дары «Второй» за столь счастливое спасение. И хотя всё выглядело предельно искренне, Таэр не могла избавиться от впечатления некоторой наигранности этой сцены. Насколько она знала баронессу Риональ, та никогда не выделялась тягой к бурному проявлению любых эмоций, или же какой бы то ни было религиозностью.

«Интересно, что она возложит к огню? — мысленно ухмыльнулась Таэр, наблюдая за общением Алекса и Кэйрин. — Ни воинскими, ни любовными победами она в последнее время похвастаться не может». Хотя последнее, честно говоря, было не совсем правдой, из влюблённых в Кэйрин гвардейских остолопов можно было, наверное, собрать сводное крыло, если не эскадрилью.

Через некоторое время разговор предсказуемо перешёл к расспросам о случившемся: лорду было любопытно узнать, как баронессе удалось не только выбраться из замка незамеченной нападавшими, но и вытащить раненую Таэр. А Кэйрин, конечно же, хотела знать, кто всё-таки его похитил и что именно произошло на Таллане.

Поскольку беседа явно грозила затянуться, баронесса предложила перенести её в более комфортные условия к ней на яхту. К радости Таэр, Алекс эту идею не поддержал, и общение перенесли в один из серо-безликих залов «Эгиды». Там, к огромной злости Таэр, лорд, вопреки ранее обсуждавшейся тактике общения с баронессой, выдал ей всё. Причём не просто всё, а абсолютно всё и даже попросил её продемонстрировать Кэйрин доклад, который она подготовила для графини Дэрларль.

Делать было нечего, и Таэр, послав испепеляющий взгляд лорду, была вынуждена передать баронессе инфоблок с докладом.

«Впрочем, у этого варианта есть неожиданные плюсы, — решила Таэр, наблюдая за выражением лица читавшей доклад баронессы. Сначала с него слетела радость, постепенно сменившись сосредоточенной серьёзностью. Потом в глазах баронессы, несмотря на весь её самоконтроль, проступил страх. Дочитывала Кэйрин уже в состоянии, близком к ужасу.