Машины резко развернулись и, не снижая скорости, понеслись над узким каналом, соединявшим побережье и поместье. «Главное, чтоб снова какое-нибудь трёхсотлетнее дерево не снесли», — подумал Алекс, глядя на замелькавшие в боковом окне верхушки деревьев. Спустя несколько минут флаеры резко затормозили и замерли, зависнув на высоте ладони от земли. Боковая дверь распахнулась, залив светом затемнённый салон, Таэр быстро провела рукой по волосам, убеждаясь, что они не растрепались, расстегнула привязные ремни и вышла первой, на мгновение превратившись в размытый белый силуэт — подстёгнутые общей паранойей пилоты не стали глушить поля при посадке. Дав «специалистке» несколько секунд, чтобы осмотреться, Алекс вышел следом.

Небольшие белые шарики, похожие на жемчужины, которыми была выстлана площадка перед крыльцом, зашуршали под ногами. Воздушная волна, поднятая флаерами, нагнала резко остановившиеся машины, принеся с собой порывы тёплого ветра, сорванную с деревьев листву и запах моря. Пройдя сквозь марево защитного поля, Алекс получил возможность оглядеться. Поместье оказалось небольшим, а по местным меркам, наверно, и вовсе крохотным двухэтажным домом. Первый этаж, выполненный из массивных и нарочито неровных блоков красноватого камня, плавно переходил во второй, сложенный из тёмно-красного бруса. Местами стены отсутствовали, давая место огромным, от пола до потолка окнам. Широкие двустворчатые двери парадного входа были широко распахнуты, а перед ними на широком, почти плоском крыльце, выложенном огромными белыми плитами, их уже ждала Исалайя и восемь гвардейцев почётного караула из её «руки». На ней было белое с серебряной искрой струящееся платье, с завышенной талией и шлейфом. Короткие рукава резко расширялись у локтей, превращаясь в две длинные серебристые ленты, ниспадающие до пола. Широкий полукруглый вырез открывал шею, украшенную цепью с массивными тёмно-синими драгоценными камнями, которая оканчивалась ярко-красным сверкающим камнем в форме веретена, который покоился на груди, на её лице лежала явная тень беспокойства, чуть приглушившая хищную красоту маркизы.

— Алекс! — с тревогой воскликнула она и поспешила навстречу, ленты рукавов затрепетали у неё за спиной серебристым инверсионным следом. Оказавшись рядом, Исалайя порывисто его обняла, одновременно целуя в щёки.

— Я уже слышала про покушение. Это ужасно, слава заступнице, ты цел.

— А уж я-то как рад, — невесело улыбнулся он в ответ, внимательно вглядываясь в лицо Исалайи — её глаза были расширены и, двигаясь быстрыми рывками, будто ощупывали лицо Алекса, губы еле заметно подрагивали, а щёки слегка раскраснелись. Она буквально излучала искреннее участие и тревогу, что плохо вязалось с её «хищными» чертами лица. Создавалось довольно странное впечатление: «Что-то вроде расстроенного коршуна. А ведь её проблемы с доступом к счетам исчезли бы с моей смертью». Но поверить в то, что это лишь «игра», было очень сложно, она выглядела такой естественной и такой взволнованной. «И безумно красивой». А если в чём Алекс и успел убедиться на собственном опыте, так это в том, что с красивыми женщинами нужен глаз да глаз.

Исалайя наконец разомкнула свои объятия и облегчённо вздохнула.

— Прости, — смущённо улыбнулась она. — Я что-то так разволновалась, сама не знаю почему. Пойдём скорее в дом.

Внутри оказалось очень просторно и светло, простая деревянная лестница без перил вела на второй этаж, куда они и поднялись, оставив Таэр на первом этаже в обществе гвардейцев из руки Исалайи. Алекс послал на прощание своей «специалистке» взгляд, полный извинений, — ей предстояло остаться наедине с восемью мужиками, которые, возможно, не очень-то хорошо к ней относятся после того, как она разбила одному из них колено.