Вскоре из операционной появились парящие носилки с Крайном, в сопровождении двух дроидов и бородатого дядьки в мешковатом зелёном комбинезоне — хирурга. Повстанец, судя по всему, был под наркозом, вместо одежды на нём было что-то вроде накидки из блестящей фольги, а раненая нога была забрана в жёсткий футляр из светлого пластика, начинавшийся у колена и доходивший до щиколотки.

— Ну? Как результаты? — несколько волнуясь, спросил Алекс у врача.

— Да тени с вами, какие результаты, — отмахнулся хирург, расстёгивая застёжки у локтя и стягивая длиннющие перчатки. — Ранение простое, даже примитивное. Абсолютно предсказуемая операция, и дроиды бы справились. Только с костью повозиться пришлось.

— То есть всё в порядке? — уточнил Алекс.

— Да, конечно, — кивнул хирург и жестом приказал дроидам двигать носилки в сторону лифтов. — Сейчас ещё буквально три-четыре часа полежит ваш товарищ под кристаллоидным раствором, заодно выведем все продукты катоболизма, и всё, забирайте его куда хотите, хоть на баррикады.

— То есть он уже сможет ходить?

— Нет. Ногу пока лучше не нагружать, но хромать сможет.

Двери лифта открылись с тихим перезвоном, и дроиды аккуратно вытолкали гравиносилки, направившись в сторону обещанной «вип-палаты».

Безликие белые стены однотипных коридоров клиники сменились на отделку деревянными панелями, в освещении появилась претензия на стиль, а потолок просто отсутствовал, стены просто исчезали на высоте двух метров, уступая место безбрежному голубому небу с редкими завитками белых облачков. Тёплый ветерок лёгким дуновением касался лица, где-то далеко шумела листва.

Алекс несколько мгновений ошалело пялился на открывшееся зрелище, но потом вспомнил, как на самом деле выглядит крыша клиники, и понял, что это, похоже, какая-то продвинутая голограмма или что-то в этом роде.

Носилки остановились возле широких раздвижных дверей одной из палат, рядом на небольшой кушетке скучал парень в узнаваемой ПВДшной куртке.

— Эй, а это ещё кто? — возмущённо воскликнул он, увидев, что носилки с Крайном начали заносить в палату.

— А это ваш брат революционер, — ответил ему хирург, — тоже чрезвычайный уполномоченный или как там вас правильно.

— Да какой ещё брат… — начал было парень, но заткнулся, когда Алекс продемонстрировал ему карточку «чрезвычайного комитета».

— Кто это? И что он делает в палате с моим человеком? — не менее возмущённо поинтересовался Алекс, когда вошёл в палату и увидел там ещё одни носилки, на которых лежал опутанный светящимися трубками субъект, которому для комплекта явно не хватало двух ног и одной руки.

Врач в ответ прижал палец к губам, призывая Алекса к тишине, и показал на дверь в коридор:

— Не шумите так, ради всего святого. Разбудите, — призвал он Алекса, когда они вышли, оставив дроидов возиться с какими-то трубочками и тюбиками, подключаемыми к Крайну. — Я же сказал, такой же революционер.

— Член чрезвычайного комитета, между прочим, — вставил парень в ПВДшной куртке.

— И что он тут делает?

— Ждёт начала операции, разумеется! А что вы хотите? У нас люди в коридорах. Да и в любом случае это ненадолго, через четыре часа освободится регенерационный бак, и мы начнём восстанавливать этому бедняге конечности.

— Вы сказали не шуметь, разве Крайн может проснуться в ближайшее время?

— Нет, ваш товарищ проспит ещё минимум три часа, а вот представитель чрезвычайного комитета, он периодически приходит в сознание, и надо сказать, что несмотря на болеподавители, это достаточно болезненный процесс.