Изменить размер шрифта - +
Дело портили вечно бегающие темные жиганские глаза и слишком беспокойные руки. Глотов шарил пальцами по столу, как слепой, ощупывал крахмальную скатерть, осторожно передвигал приборы, будто хотел стырить мельхиоровую вилку или опустить в карман рюмку с фирменным клеймом ресторана.

Костян коротко обрисовал ситуацию, сказал, что потребуется еще какое-то время. Тачка, можно сказать, лежит в жилетном кармане его костюма. Вариант стопроцентный, верный. Но сейчас, когда Корзун на даче, трудно к машине подступиться. Надо немного подождать.

— К черту, — взорвался Глотов. — К такой матери! Слушать не хочу! Мы не на вьетнамском рынке, а ты торгуешься, как в базарный день. Дайте ему еще пару суток… У вас было время решить все проблемы. Но вы чего-то ждали, хотя знали, что заказ срочный.

— Корзун скоро вернется. Не век же ему…

— Слушай, — Иван Павлович теребил скатерть и блуждал взглядом по сторонам. — У меня есть на примете пара таких же тачек. И есть парни, которые все сделают быстро и за меньшие деньги. Можно сказать, за гроши все обтяпают.

— Какая-нибудь залетная урла?

— Не имеет значения. Урла, не урла… А ты кто сам, прямой потомок князя Шереметьева? С голубой мочой вместо крови, да? Не хрена строить из себя… Главное в нашем деле — это работа, конечный результат и сроки, в которые работу выполняют. Эти парни не станут взламывать противоугонные системы, придумывать хитроумные комбинации, воровать магнитные ключи с иммобилайзерами. Они все делают проще. Притирают нужную машину, бьют хозяина в пачку так, чтобы он час не мог очухаться. И быстро смываются. А потерпевший потом часами вспоминает, как выглядели его обидчики.

— Случается, что и вспомнить не может, — поправил Кот. — Потому что потерпевшие после таких дел часто оказываются в морге или инвалидном кресле. Это самый дерьмовый вариант, какой только можно придумать. Самый рискованный. Грязная работа. И пахнет кровью. Мы доводим дело до верного.

— Я не могу больше ждать, — покачал головой Глотов. Кажется, его голос дрогнул. Он действительно многое наобещал и не мог кормить заказчика новыми обещаниями. — Ни одного дня у меня нет. Или вы работаете, или я отказываюсь от ваших услуг. На меня наезжает этот хрен. Наконец, я взял аванс. Просроченный день — это потерянные бабки. Выбирайте.

— А кто заказчик?

— Какая разница? — Глотов поморщился. — Блин, ты задаешь слишком много вопросов. Ну, один солидный коммерсант. Приезжий.

— Какой-нибудь чурбан? Хачик?

— Я уже сказал: это не имеет никакого значения. Он немного с придурью, но честный. Он платит реальные деньги — это главное.

— Что за человек? — Костян проявил настойчивость. — Имя у него есть?

— Хотя вам эти подробности знать совершенно не обязательно, — Глотов осуждающе покачал головой, — его зовут Витя Ольшанский.

— Из блатных?

— Ни-ни. Он работал в Челябинске, занимался экспортом черных и цветных металлов. И, судя по всему, имел неплохой навар. Но, сам понимаешь, Челябинск — это провинция. Там не развернешься. Прозябать там всю жизнь — не лучшая перспектива. Ольшанский закрыл свою лавочку, перебрался в Москву. И теперь думает, куда двинуть бабки, чем тут заняться. Он никуда не торопится, осматривается, приглядывается.

— А заодно уж решил, ну, пока есть время, начать со скупки угнанных тачек? — Кот выпил шампанское и поморщился. Кажется, так называемое «Коллекционное» здесь щедро разбавляли водой из-под крана. — Хорошее капиталовложение.

— Ольшанский не тот человек, кто станет бросаться деньгами.

Быстрый переход
Мы в Instagram