Этот образ появился в голове, ещё утром, когда ОН уходил от неё, унося на губах вкус последнего поцелуя. Обрывки музыкальных композиций, выхваченных из эфира мечущимся от боли сознанием, хаотически сменясь, звучали и перемешивались до мгновения, когда ОН, прощально взглянув на неё от выхода, канул за мембраной люка…

    Но в это мгновение вдруг наступила ТИШИНА. И пришла ТЬМА. И лишь длящийся отзвук последней ноты, длящийся отблеск последнего взгляда Любимого, ушедшего к ненавистной Другой, связывали меркнущее сознание с невозможной, ужасающей, но такой невыносимо взаправдашней, реальностью.

    «Теперь вся жизнь моя – сплошь реверберация, – грустно иронизировала потом Женщина, познавшая вкус любви во всех оттенках, утешаясь лишь тем, что хотя бы Подруга, тем, что всегда остаётся со своим Принцем рядышком. – Тягостный провал времени, заполненный только тем, что называется реверберацией. Это когда звучание живёт ещё некоторое время после выключения его источника. Солнышко закрыто ненавистной Тучей. Я, помня его свет и тепло, зябко кутаясь в воспоминания, всё-таки живу. Чаривныця недобитая.»

    Отказаться от него, уйти, постараться забыть, излечиться временем, она не сумела. Её Выбор – отказ от Второго Шанса. Очищенная и, быть может, святая всё же, она останется рядом, ежесекундно умирая от боли, и ежесекундно возрождаясь, потому что она была всё ещё необходима ему. По-прежнему.

    Её собственное «где-нибудь, с кем-нибудь» пока ещё было ЗДЕСЬ, и это ничего, что «как-нибудь» оказалось далеко не таким, какое хотелось ей.

    «Аутентично лишь то, что мы уже сделали и непосредственно делаем в эту минуту, – утешила себя Женщина. – То, что хотели БЫ делать, и тем паче то, что мы НЕ сделали, остаётся в старых редакциях. А они, как известно, уничтожаются невосстановимо, когда поверх них записываются файлы одноимённые, но в новой редакции.»

    И только реверберационным эффектом Очистительной Ночи звучала, звучала, звучала песня, пришедшая из глубины веков благодаря лазерному свету, сохранившему для потомков звук.

    Наверное, Александер Розенбаум, человек с Земли, душою которого эта песня тысячи лет назад была рождена – один из тех, кого Солнышко называет «воистину сотворёнными по образу и подобию».

    Из пытавшихся отыскать ответы на заданные вопросы.

    Ответы, неизвестные даже Тому, кто, сотворив их, самым первым из всех – ими озадачился.

    КрУгом голова,

    Фонари горят,

    Улица пуста,

    Дождь на мостовой…

    Мне бы оборвать

    Лист календаря

    И в очереди встать

    За другой судьбой…

    Как-нибудь, где-нибудь,

    С кем-нибудь,

    Долгожданный

    Встречая рассвет,

    Закуси на мгновенье губу

    От обиды за то,

    Что попала не в цвет…

    От того, что

    Гривастый табун,

    Кроме снов, ничего не принёс,

    Как-нибудь, где-нибудь,

    С кем-нибудь

    Не стыдись своих слёз…

    Бар давно закрыт.