Таковы мои впечатления: Она в таком же неведении, кем я наяву могу оказаться. Она просто спит и во сне встречается со мной, чувствуя, что именно я могу помочь ей. Если захочу…

    Но уж в том, что эта другая, «несуженая» подруга – НЕ моя Шоколадка Номи, я уверен тысячепроцентно.

    Неповторимое ощущение, оставляемое во мне ночными свиданиями с Номи, способна оставить во мне лишь она, моя принцесса… Только свидания с ней освобождают меня от приступов клаустрофобического страха, душащих наяву и во сне.

    Мне категорически противопоказаны тюрьмы, я задыхаюсь, не имея возможности выйти по собственной воле!..

    Знал бы кто, каких зверских усилий стоит мне корчить из себя крутого степного варвара, которому всё по-барабану, и у которого только одно на уме: изыскание способов добраться до женской половины дворцовой челяди!

    Единственное лекарство – свободное скольжение вместе с Девочкой сквозь все преграды и защиты. И она, и я знаем – поодиночке не получится у нас скользить, только вдвоём, только ВМЕСТЕ.

    Пусть даже всё это – только наши сны.

    Или нет, не так. Это всё – только сны? Но как бы там и тут ни было, во снах мы – это МЫ.

    Никакая посторонняя, малопонятная Девушка, которой что-то от меня надобится, – не сравнится с моей обожаемой Девочкой! И когда она только успела практически безраздельно завладеть моим воображением?!

    Правда, уверенности, что моя вожделенная, предощущаемая Ягодка – это Номи, во мне почему-то тоже не возникает.

    Ни во снах, ни… наяву.

    Наяву встречи с нею – сплошная сердечная боль.

    – Доброе утро. – Равнодушным тоном отвечаю на приветствие.

    – В трапезную чапаешь? Привет, Дженни. Или ты Кэти? – здороваюсь с личной телохранкой Девочки.

    – Кэти сменилась, сэр. Я Пэтси. – Невозмутимо отвечает гвардейка. – Доброе утро, ваша СВЕТлость.

    Приветствуя Номи, мой Шон эхом вторит:

    – Доброе утро, ваша СВЕТлость.

    – Миледи, мы опаздываем, – напоминает телохранка. – До начала завтрака осталось полторы минуты.

    Ох уж эти мне вежливые, чопорные и пунктуальные консерваторы-экскалибурцы! Наверное, должно всё-таки оставаться во Вселенной нечто незыблемое, неколебаемое никакими ветрами перемен. Вопреки sic transit gloria mundi. Мирская слава нехай себе проходит, а… традиционные ценности Туманного Альбиона – навсегда!

    Третье тысячелетье космической эры «на дворе», планетка, затерянная на окраине государства, в свою очередь затерянного за краем ОПределов, подземная нора под поверхностью, массивная мебель, пылающий камин, стяги с гербами, тонкий фарфор с геральдическими символами, серебряные столовые приборы, овсянка на завтрак, свечи в бронзовых канделябрах, коллективное воздаяние хвалы Творцу перед трапезой, портреты суроволицых предков на стенах, негромко звучащие из ретрансляторов песни, всё течёт всё меняется, а «Beatles» – forever!

    Мы входим в трапезный зал последними, все наши уже здесь. Кроме Перебора, но он, ясный пень, выполняет особое задание. Не хило устроившись.

    Переглядываюсь с Бабулей. Беззвучно рапортую: тылы прикрыты, сотоварка генеральша! Ррри отвечает мне одобрительным шевелением ушей.

    Похоже, Экипаж выбрал-таки Реставрацию.