Вдалеке все еще бил колокол, теперь ему ответил другой.

Тревожный набат раздавался совсем близко. Через мгновение женщина-регулятор обернулась к Йаме. Она сунула младенца ему в руки и кинулась вниз по ступеням, подняв распухшую клешню вверх для равновесия.

Охрана состояла всего из одной пентады: четверка необученных новичков и однорукий ветеран, который весь день пьянствовал. Этот пост считался скучным и самым бесперспективным. Старый оракул, называемый Звездным, не использовался уже десять тысяч лет. Его единственным посетителем был старый священник, приходивший раз в год пробормотать торопливую молитву и возложить подношение из веток плюща и нежных белых побегов звездчатки. Чтобы хоть как-то развлечься, стражники играли в карты, пили, стреляли по воронам из узких незастекленных окон караулки. Они не ждали беды и сидели расстегнувшись, закинув оружие за спину.

Женщина-регулятор легко убила первых двоих, вспоров одному живот своей страшной клешней, а второго встряхнула так, что у него отлетела голова. Остальные двое убежали, но ветеран не отступил. Первым выстрелом он прострелил женщине грудь и, пока она падала, снес вторым затылок.

В следующий миг вверху, на лестнице, в ореоле тысячи светлячков появилась огненная фигура. Когда призрак нагнулся над мертвой среброкожсй женщиной, ветеран бросился наутек. Призрак вызвал два летающих диска, на один положил убитую, на второй ступил сам. Когда ветеран привел подкрепление, призрака уже не было.

* * *

Йама проник в покои зеркальных людей по тайным каналам Дворца Человеческой Памяти. Светлячков он убрал. Зеркальное племя собралось вокруг него, люди были взволнованы и охвачены любопытством. Они щупали его плащ, рассматривали ребенка, который смеялся на их раскрашенные лица, спрашивали, кто он такой, откуда узнал про это место.

Йама сказал, что он друг, что принес известие для их короля.

— У входа осталась мертвая женщина, — сказал он. — Принесите ее сюда.

Три клоуна поспешили к дверям. Йама присел, ожидая, пока они вернутся. От воды и орехов он отказался. Ребенок забеспокоился, потом помочился в подгузник, который женщина привязала ему между ног.

Через час в зал сквозь большую овальную раму вошел Луп.

Может быть, кожа не так сильно висела на его усеянных старческими пятнами руках, может, стало чуть меньше морщин на лице, но в целом он был все таким же, каким знал его Йама. С обеих сторон его поддерживали две прекрасные девушки, шлейф длинного черного одеяния несла третья. Как и прежде, его губы сверкали яркой красной помадой, а впадины слепых глаз накрашены синим. Седые волосы, убранные в высокую прическу, сверкали золотыми нитями и фальшивым жемчугом Он выглядел одновременно нелепо и величественно: бурлескный образ монарха рухнувшей империи, сохранившего властность манер.

— Кто это? — спросил он. — Кто смеет нас беспокоить?

Возникла неразбериха. Каждый из зеркальных людей пытался объяснить, но все тотчас замолчали, когда Луп поднял руку. Ребенок, испугавшись шума, начал плакать. Йама хотел его успокоить, но в этот момент Луп обернулся к нему и сказал — Так вот же он! Пусть говорит!

Луп внимательно слушал, как Йама объяснял, что пришел с пророчеством о человеке, который преобразит и возвысит зеркальных людей и сделает их теми, кого они имитируют, — настоящими людьми.

— Подойди ко мне, — приказал Луп, и Йаме пришлось выдержать паучье прикосновение его длинных ногтей к лицу, волосам, бороде.

Факир со шпагами, воткнутыми в сочащиеся кровью щеки, пробормотал, что этот человек пришел тайными путями. Луп мрачно кивнул и снова обратился к Йаме:

— Ты знаком с нашими тайными дорогами и знаешь о нашей мечте, которую мы храним в сердце с тех пор, как покинули реку и пробрались во Дворец.