Хрущев в своих мемуарах и вовсе ахинею написал: «Кто такой Блюхер. Блюхер — это герой Гражданской войны, военный самородок. Рабочий, слесарь, он во время Гражданской войны сформировался как крупнейший полководец. Он получил орден Красного Знамени № 1. Одно это говорит о том, кем был Блюхер. Блюхер как один из лучших советских военачальников, был послан в Китай советником. И вдруг его расстреляли. Нельзя говорить о Сталине и Блюхере и умалчивать о причинах гибели Блюхера». Таким враньем, пожалуй, и самому доктору Геббельсу можно бы утереть нос. На кой черт ему понадобилось врать о том, что Блюхера расстреляли, когда ему хорошо было известно, что маршал скончался в тюрьме во время следствия?! Увы, никогда не узнаем, зачем он солгал.

Теперь насчет «вдруг». Детальный анализ дела Блюхера не входит в планы автора, так как выйдет далеко за пределы темы настоящей книги. Однако один из наиболее важных моментов, показывающий, за что конкретно его взяли, приведем. В 1990 г. авторитетный «Военно-исторический журнал» в№ 1 (с. 79) опубликовал отрывки из воспоминаний последней жены Блюхера — Глафиры Лукиничны Блюхер. Рассказывая о встрече в 1936 г. Блюхера с начальником Политуправления РККАЯ.Б. Гамарником (подельник Тухачевского по заговору, успел застрелиться до ареста), она прямо указала, что после этой встречи сам Василий Константинович ей «…рассказал, что с Гамарником (встреча состоялась на ст. Бочкарево-Чита) был продолжительный разговор, в котором Я.Б. Гамарник предложил Василию Константиновичу убрать меня как лицо подставное («Объявим ее замешанной в шпионаже, тем самым обелим вас… молодая жена…»). На что Василий Константинович ответил (привожу его слова дословно): «Она не только моя жена, но и мать моего ребенка, и пока я жив, ни один волос не упадет с ее головы»». При этом Глафира Лукинична отметила также, что после встречи с Гамарником в штабе ОКДВА Блюхер вернулся домой хмурым, очень озабоченным и даже не хотел провожать московского гостя. Затем все-таки пошел, чтобы объясниться. И опять вернулся домой сумрачным и долго молчал. А потом рассказал ей, что с Гамарником состоялся тяжелый разговор, суть которого изложена выше.

Прошу обратить особое внимание: а) на то, что это было опубликовано в 1990 г., когда вакханалия оголтелого антисталинизма и злобных нападок на Берия достигла апогея; б) на то, что Г.Л. Блюхер за язык никто не тянул и она сказала то, что сказала, абсолютно не отдавая себе отчета в том, что намертво пригвоздила своего муженька, а заодно и Я.Б. Гамарника к позорному столбу как государственных преступников, состоявших в антиправительственном заговоре! Ведь что означало предложение Гамарника, о котором она упомянула? Всего лишь то, что Блюхер более чем круто был замешан в заговоре военных, который вошел в историю как заговор Тухачевского (заговор маршалов). И у нее даже на старости лет не хватило ума, чтобы скрыть это обстоятельство. Она попросту ляпнула голую правду-матку. Хотела, очевидно, показать, какой хороший муженек был Блюхер! Однако показала совсем иное. Он был бы хорошим мужем, если не участвовал бы в антиправительственном заговоре! Тогда и не потребовались бы «рекомендации» Гамарника и якобы мужское заступничество самого Блюхера в отношении собственной жены! Так что вовсе не беспричинно арестовали Блюхера, тем более что к моменту его ареста накопилось еще немало очень веского компромата.

Позвольте привести также и выдержку из протокола допроса от 28 октября 1938 г. помощника Блюхера по связи Гулина Сергея Фаддеевича, который, кстати говоря, вел лично Лаврентий Павлович Берия:

«Вопрос: В 1930 году вы учились на курсах в Ленинграде и в середине учебы были отозваны Блюхером. Расскажите, чем вызывалась необходимость вашей поездки в Хабаровск?

Ответ: Телеграмму от Блюхера с предложением немедленно прибыть в Хабаровск я получил в начале мая 1930 года.