|
Хрущев и его злобные присные едва ли не дубинками принуждали всех оговаривать Сталина и Берия (кстати, заметьте, не Ежова, а именно Берия), угрожая всевозможными карами тем, кто не соглашался клеветать на них. Достаточно вспомнить историю с Великим Маршалом Великой Победы, благороднейшим К.К. Рокоссовским, который наотрез отказался писать клевету на Сталина, заявив, что для него Иосиф Виссарионович — СВЯТОЙ! И уже на следующее утро Великий полководец, от одного упоминания имени которого в страхе дрожала как нацистская нечисть, так и вся западная сволочь (впрочем, это близнецы-братья), оказался не у дел — вылетел с поста первого заместителя министра обороны СССР без какого-либо предупреждения. Утром пришел на службу, а на дверях его кабинета уже и табличку сменили… Одного этого примера должно хватить для понимания того, как во времена Хрущева выколачивались очерняющие сталинский период, Сталина и Берия признания. Так что можете себе представить, какое злобное давление вся недобитая вовремя троцкистская сволочь оказывала, например, на бывших сотрудников органов госбезопасности. Они и давали такие показания, которые от них требовали, — в конце-то концов, прошлого уже было не вернуть, не было ни Сталина, ни Берия, а жить-то всем хочется. Вот и написали черт знает что, да так, что и по сей день невозможно разобраться, где правда, а где — кривда. Ну, а такие, как Розенблюм, и без давления могли накатать, что угодно. Так что веры в свидетельство врача Розенблюм — мягко выражаясь, никакой. Да и ниже приводимые документы, которые хранятся ныне в деле Р-23800 Особого фонда Центрального архива МГБ СССР, не дают ни малейшего основания сделать вывод о том, что к Блюхеру применялись меры физического воздействия.
Итак, 9 ноября 1938 г. в 22 часа 50 мин. Блюхер скоропостижно скончался, о чем немедленно было доложено Лаврентию Павловичу. Берия потребовал подробные рапорта от всех лиц, которые в тот день имели отношение к Блюхеру, причем подчеркнул, чтобы в рапортах были бы указаны все данные о предыдущих днях работы с Блюхером. Кроме того, Берия затребовал немедленное проведение судебно-медицинской экспертизы вскрытия. Вот содержание некоторых из этих документов: 1. «Зам. народного комиссара внутренних дел Союза ССР комиссару гос. безоп. 1 ранга тов. Берия
Рапорт Сегодня в 22 часа 50 минут в кабинете врача внутренней тюрьмы скоропостижно умер арестованный № 11 (под этим номером В.К. Блюхер значился в тюремных документах. — A.M.). Смерть последовала при следующих обстоятельствах: в 22 часа 35 минут арестованный № 11 после допроса был взят в кабинете № 422 тюремным надзором для помещения его в камеру. Арестованный № 11, как обычно, спокойно встал и направился в сопровождении тюремного надзора по коридору. Я собрал документы, осмотрел комнату и направился к себе. В это время в приемной секретариата мне сообщил дежурный, что меня ищут, что-то случилось с арестованным. Я направился по коридору 4-го этажа и напротив комнаты № 411 увидел арестованного № 11, сидящего на стуле. Тут же находился тюремный надзор. Я подошел к арестованному № 11 и спросил, что с ним: арестованный ответил, что ему очень тяжело. Я приказал немедленно вызвать врача, пришли сразу два вахтера, расстегнули пиджак и рубашку и на руках здесь же 4 вахтера понесли его во врачебный кабинет внутренней тюрьмы. Арестованный № 11 был положен на койку, был еще жив, и когда ему хотели расстегнуть брюки, он сказал: «Не надо расстегивать». Тут же тюремный врач сделала вливание, но арестованный № 11 уже отходил и умер. Последние дни работа с арестованным протекала следующим образом: ноября арестованный № 11 совершенно не допрашивался. ноября арестованный № 11 в следственном кабинете находился всего 3–4 часа — писал собственноручные показания. Сегодня, 9-го ноября, арестованный был на допросе днем с 11 до 16 часов, затем последовал перерыв на обед. |
