Изменить размер шрифта - +

— Беру.
Я было, полез за моими ненадежными документами, но опять не принял во внимание расслабленную атмосферу той непуганой Америки, в которой я сейчас жил. Сделка состоялась таким образом: я заплатил деньги и ушел с револьвером. Никаких бумаг, никакого периода ожидания. Я даже не должен был сообщить свой настоящий адрес.
Освальд завернул свою винтовку в одеяло и спрятал в гараже женщины по имени Рут Пейн, в доме, в котором тогда проживала Марина. Но, идя с револьвером от Мехена, я понял, как он тогда мог себя чувствовать: как тот, кто имеет какую-то значительную тайну. Как тот, кто владеет частным торнадо.
А кто-то, кто должен был бы работать сейчас на какой-то из фабрик, торчал в двери «Тусклого серебряного доллара», он стоял там и курил, читая газету. По крайней мере, притворялся, что читает. Я не мог бы поклясться, что он наблюдает за мной, но с другой стороны, я не мог бы поклясться, что он не занимается именно этим.
Это был Безподтяжечник.

7

В тот вечер я вновь занял пост возле «Стренда», где афиша призвала: ПРЕМЬЕРА ЗАВТРА! «ДОРОГА ГРОМА» (МИТЧЕМ) & «ВИКИНГ» (ДУГЛАС)! И конечно, Деррийским ценителям киноискусства обещаны были новые СНОГСШИБАТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ .
Даннинг вновь пошел на остановку и сел в автобус. Я на этот раз остался. Зачем его сопровождать - я знал, куда он едет. Вместе этого я отправился назад в мою новую квартиру, раз за разом, оглядываясь, не видно ли где Безподтяжечника. Нигде его признаков не наблюдалось, и я уверил себя, что напротив магазина спорттоваров он попался мне на глаза случайно. Да и по хер. В конце концов, он отдает предпочтение «Тусклому доллару». Поскольку фабрики в Дерри работают по схеме шестидневной рабочей недели, у рабочих здесь плавающие выходные дни. Этому парню мог выпасть четверг. На будущей неделе он может торчать возле «Доллара» в пятницу. Или во вторник.
На следующий вечер я вновь был возле «Стренда» и делал вид, что изучаю плакат «Дороги грома» («Роберт Митчем с грохотом прет по самой адской дороге на земле»), просто потому, что я не было куда больше податься; до Хэллоуина оставалось еще шесть недель, и я, похоже, дошел в своей программе до фазы безделья. Но на этот раз Фрэнк Даннинг вместо того, чтобы перейти дорогу в направлении автобусной остановки, пошел к перекрестку трех улиц Витчем, Канзас и Централ-стрит и встал там, словно на что-то решаясь. И вновь у него был клевый вид: черные брюки, белая рубашка с синим галстуком и пикированный светло-серыми линиями пиджак спортивного покроя. Шляпа сидела у него на затылке. Я подумал было, что он собирается завернуть в кинотеатр, познакомиться с самой адской дорогой на земле, я бы в таком случае индифферентно ретировался в сторону Канал-стрит. Вместе этого он свернул налево, на Витчем. Я услышал, как он насвистывает. Он был хорошим свистуном.
Идти за ним не было смысла; никаких убийств с помощью молотка девятнадцатого сентября он совершать не собирался. Но мне стало интересно, и вдобавок, у меня  не было никаких других дел. Он вошел в гриль-бар «Фонарщик», не такой элитный, как тот, что в «Таун Хаусе», но и не такой убогий, как те, что на Канал-стрит. В каждом городке есть один-два промежуточных заведения, где, как ровня, могут встречаться синие и белые воротнички, и это выглядело заведением именно такого типа. По обыкновению в меню там есть такие местные деликатесы, которые заставляют случайных прихожан растерянно чесать себе затылок. Оказалось, что фирменным блюдом в «Фонарщике» было что-то под названием «Выжимки жареного лобстера».
Я миновал фасадную витрину, скорее пригибаясь, чем свободно идя, и увидел через нее, как Даннинг здоровается, пробираясь через зал. Он пожимал руки, кого-то похлопал по щеке; схватил шляпу одного из гостей и швырнул ее человеку, который стоял перед боулинг-машиной «Боул Мор» , и тот ее, под одобрительные восклицания толпы, исправно поймал.
Быстрый переход