Есть измерения, в которых печаль является главным продуктом питания для существ, живущих в крошечных храмах, сложенных из тоски. Есть также измерения очень маленькие, в которых наша планета сжалась бы до размеров булавочной головки, — это такие мини-измерения с совершенно крохотными законами природы. А другие, наоборот, такие огромные, что атомы там размером чуть не с нашу планету. Есть измерения, где живут только мысли, а в иных — неприятные чувства, такие как, например, голод и зависть, и существуют они в виде маленьких, подрумяненных крендельков, которые еще умеют петь, — одним словом, все возможно!

Если попадаешь в двухмерное измерение, то станешь плоским, как блин на сковороде, а в одномерном вытягиваешься до бесконечности, словно тонкая резинка, в пятимерном превращаешься в нечто среднее между радиоволной и головной болью, а описать, как выглядит существо, попавшее в восьмимерное измерение, вообще не хватит возможностей нашего языка. Из всего этого ясно следует одно: попав в другое измерение, вам придется в корне изменить все свои привычки, и притом самым радикальным образом.

Другое измерение. Когда я выбрался из пространственной дыры, у меня было такое чувство, словно кто-то рукой залез мне в желудок и вывернул его наизнанку — более аппетитного сравнения, к сожалению, не могу придумать. Сделав несколько быстрых кувырков и совершив пару отчаянных пируэтов, я наконец пришел в неподвижное состояние.

Сидя на корточках и стараясь справиться с приступом тошноты, я посмотрел вниз, чтобы определить, на что это я приземлился.

Одно из наиглавнейших правил путешествия в пространственных дырах гласит: по приземлении первым делом определи, на чем ты сидишь. Если пол под тобой из бетона, значит, можно рассчитывать на более или менее стабильные законы природы, если же из жидкой лавы или кометного газа — пиши пропало. То, на что приземлился я, казалось мягким на ощупь и было украшено искусно выполненным орнаментом.

Это был ковер.

Подо мной находился очень длинный, шириной примерно сто метров ковер, по краям которого зияла черная пропасть. Все пространство над головой вдоль и поперек было изрезано другими коврами, тянущимися во всех возможных направлениях интергалактическими, ткаными автобанами. Мимо с шумом проносились летающие ковры-самолеты.

Метрах в ста от меня возвышался красивый, величественный трон. Я поднялся, все еще в некотором замешательстве, и стал приводить в порядок свой гардероб. Кто-то похлопал меня сзади по плечу. Я обернулся.

И увидел Кверта.

То есть не совсем Кверта, а очень похожее на него существо, как и несколько сотен тысяч других, столпившихся позади меня на ковре. Целая армия квертоподобных желейных существ! Меня потащили назад, в самую гущу бурлящей толпы, так как я, похоже, загораживал им трон, который по какой-то причине казался им в этот момент очень важным. И больше никто не обращал на меня внимания. Неподалеку небольшая группка желейных существ пыталась изобразить что-то вроде музыки, которая самым жутким образом резала слух, и я готов поклясться, что играли они ее на инструментах из молока.

Потом толпа беспокойно задвигалась, и сквозь нее величественно прошествовала небольшая процессия, во главе которой — на этот раз я уж точно не ошибся! — важно выступал Кверт. Лучшего друга узнаешь даже среди многотысячной толпы его двойников.