|
А потом пришла ночь и стало темно. Я неплохо чувствую себя даже при самом скудном освещении, это выяснилось еще во время учебы в Темных горах. Великолепная ориентация в пространстве, обычная для морского волка, и развитые органы обоняния помогают мне даже в кромешной мгле перемещаться свободно, не хуже летучей мыши. Я чую запах деревьев, прежде чем успеваю на них наскочить, а внутренний голос подсказывает направление — это инстинкты, которыми обладаем только мы, синие медведи. И все же шаги паука-ведуна слышались все отчетливее, расстояние между нами сокращалось, он с грохотом, словно паровоз на ходулях, пробирался за мной по пятам в лесной чаще, разъяренно шипя и жадно скрежеща челюстями. Я собрал воедино все свои силы, чтобы сделать последний рывок. Раз и навсегда оторваться от монстра или окончить дни в его пасти. На карту было поставлено все. И в этом мне пригодились знания, полученные в Ночной школе, особенно в области биологии. Сверкая пятками, словно кролик, ныряя под корнями, как настоящий лис, я понесся галопом, как зебра, учуявшая погоню. Подобно ящерице, я менял направление, ежом зарывался в листву, выглядывая оттуда осторожным глазом ужа. Только у паука было целых восемь глаз, и ориентировался он в темноте ничуть не хуже. Да еще его подгонял голодный желудок, заставлявший развивать небывалую скорость. Кроме меня, в лесу, наверное, уже давным-давно не осталось никакой живности, поэтому нетрудно представить, что он почувствовал, завидев добычу после длительной голодовки. Пауки, правда, могут голодать очень долго, но когда-то приходит конец и последней накопленной калории. Если я уйду от него сейчас, у него не останется больше сил заманить в ловушку и умертвить новую жертву, особенно после такого грандиозного марафона по лесу. Придется несолоно хлебавши уползти обратно в чащу и встретить там голодную смерть. Я отчетливо слышал, что он ускорил темп:
Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!
Восьмой час. А я не мог ответить ему тем же, ведь я все-таки не какая-нибудь ласка или газель, а обыкновенный медведь, то есть существо в нормальной жизни скорее неповоротливое и склонное к неторопливости. Ноги мои при каждом шаге падали на землю, как тяжелые гири, каждый мускул изможденного тела болел на свой особый, сводящий с ума манер, но хуже всего было то, что внутренний голос постоянно шептал на ухо, что надо остановиться, устроиться поудобнее на земле и немного вздремнуть. А паук-ведун в это время, будто учуяв мое настроение, воспрянул духом и стремительно стал приближаться. Стволы деревьев веером разлетались у него из-под ног, кусты, вырванные с корнями, он отшвыривал далеко в сторону и при этом еще шипел мне в спину ругательства на своем паучьем языке. Он настойчиво надвигался на меня, а силы мои были исчерпаны до последней капли.
Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!
И все-таки я кое-как заставлял себя двигаться вперед. Правда, от усталости начали отказывать природные инстинкты, и я то и дело налетал на деревья, спотыкался о корни или путался в кустах, — одним словом, несмотря на все усилия, практически топтался на одном месте, в то время как паук пыхтел у меня почти за самой спиной:
Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!
Б У М !
Паук-ведун приблизился почти вплотную, от долгожданной жертвы его отделял теперь какой-то один-единственный паучий шаг. Все пропало! Столько часов бесполезного бега! Последние силы покинули меня! А не лучше ли остановиться и встретить врага лицом к лицу? Кто знает, может, в открытом бою у меня будет больше шансов, вдруг паук устал ничуть не меньше меня. И тут в нос мне ударил необычный и в то же время знакомый запах. |
