— Друзья, а тут, оказывается, квартируется прелестная особа, мадемуазель Мими. Хозяин очень рекомендует-с…

— Непременно навестим ее в следующий раз, — сказал я, вталкивая французишку в карету.

Сам Вилсон остановился в Демутовом трактире. Выйдя из экипажа вместе с ним, я сказал:

— Боб, ты упомянул, что просил Хоречко быть поосторожнее.

— Да, — кивнул он. — Нескольких агентов убили у нас под носом, они даже отъехать далеко не успевали, а всех их я отправлял в Москву передать де Санглену эту фразу — про жену Цезаря. Вот я и сделал так, чтобы донесение попало в твои руки.

— Решил, что до Лондона убийцы не доберутся, — кивнул я. — Что ж, при первой возможности обо всем доложим государю императору. See you later, alligator…

— …or a wild crocodile, — закончил Роберт.

Глава 5

Едва мы отъехали от трактира, я достал бумагу, обнаруженную у убитого пана Гржиновского. Это оказались «Санкт-Петербургские ведомости» за 15 июня сего года. Обычная газета, ничего примечательного в ней я не обнаружил: ни пометок, ни записей. Разве что привлекло внимание объявление о том, что некий господин Христиан Венстер приглашает почтенную публику посмотреть опыт с его гидростатической машиной, которая держит человека в воде, не давая ему утонуть.

«Но для чего-то же таскал шляхтич эту газету, да еще и в потайном кармане? И как она попала к нему? Газета ведь старая, июньская! Сейчас август, а он вчера только прибыл. А может, она служит опознавательным знаком?»

Я еще раз пробежал текст глазами и вновь не обнаружил ничего подозрительного. Ну, конечно же объявление об опытах с гидростатическими машинами не в каждом выпуске печатают.

— Что еще за Венстер? — буркнул я.

Голос мой прозвучал добродушно, и мосье Каню решил воспользоваться моментом в своих интересах.

— Сударь, вы не могли бы-с отпустить меня нынче-с вечером-с? — попросил он.

— Хочешь вернуться в гостиницу, проведать мадемуазель Мими? — догадался я.

— Трактирщик-с сказал, что другой такой ни в Петербурге-с, ни в Москве-с не сыщешь, — с чувством промолвил французишка.

— Жан, тебе скоро пятьдесят лет, а ты бегаешь за каждой юбкой!

— Так вы отпустите меня-с? — взмолился каналья.

— Думаю, ты сам не захочешь, — буркнул я.

Дома я спрятал газету и велел мосье Каню приготовить мыльную пену и бритву.

— Вы будете-с бриться? — удивился он. — Лучше-с пойти к цирюльнику-с…

— Я буду не бриться, а брить, — ответил я. — Я обещал налить тебе вина, но не сдержал слова. Вот и решил побрить тебя. В качестве компенсации.

Жан, скривив недоверчивую физиономию, приготовил мыльную пену, полотенце и бритву. Я усадил его перед зеркалом и обмотал простыней. Он настороженно вертел головой с бакенбардами и пышными усами:

— Сударь, что вы задумали-с?

— Ты же собрался нанести визит мадемуазель Мими, — сказал я, работая помазком. — Значит должен выглядеть как приличный человек, а не сатир.

Я взял бритву и твердым движением удалил бакенбарды с его правой щеки.

— Что вы делаете, сударь, барин вы мой?! — взвыл каналья.

— Черт подери, Жан! Не дергайся, а то без ушей оставлю!

Мосье Каню сдался и с кислой физиономией наблюдал, как я разделался с его бакенбардами и усами.