— Но, губернатор…

Я прервал эту перепалку, заметив:

— Кстати, я предложил моему издателю написать вашу предвыборную биографию. Его это заинтересовало. Биглоу обещал снабдить меня материалами. Поэтому, как только вашу кандидатуру выдвинут…

И Тилден, и Грин просияли; мы расстались, пожелав друг другу веселого рождества и счастливого Нового года. Последние слова губернатора, обращенные ко мне, были:

— Увидимся позже. — Эта забавная фраза часто у него на устах.

_ Что ты думаешь о Тилдене? — Мне не терпелось задать Эмме этот вопрос.

— Не самый легкий собеседник.

— Холодноватый?

— Нет. Страстная натура, по-моему.

— Я не вынес такого впечатления, да и никто другой тоже.

— Есть ведь разные страсти, правда? Ну, например, страсть моей свекрови к деньгам…

— Не упоминай ее! Я чувствую, как кровь начинает стучать в барабанные перепонки.

— Или страсть очаровательного сенатора Конклинга к Кейт Спрейг.

— Он тебе понравился?

— Я видела его только один раз, мы перебросились всего десятком слов.

— Помню. И ты сказала, что он кажется тебе тщеславным.

— О, как павлин! С этим смешным завитком посреди лба…

— Локон Гиацинта. Мне кажется, он подражает Дизраэли…

— Но когда он смотрел на Кейт, можно было почувствовать, что это страстный мужчина.

— Чтобы увидеть ее, он пересек полмира — инкогнито, как он надеялся. Вряд ли он предполагал столкнуться с нами. Так или иначе, теперь ты видела лидеров обеих партий. Кто из них победит? Кто будет президентом — Тилден или Конклинг?

— Какая разница? Это все игра, папа. Это неважно.

Я почувствовал в ее голосе отзвук, вариацию сэнфордской темы.

— Игра или нет, но результат имеет значение.

— Все равно это совсем не то что император, не правда ли? — Эмма все еще рассматривает Соединенные Штаты как увеличенную Мексику.

— Согласен, нашим президентам почти нечего делать. Правит конгресс; в основном он и ворует. Но президент предоставляет должности, в частности старым, заслуженным писателям.

— Тогда vive Тилден! — Эмма развеселилась. — А что касается его страсти…

— Как же тебе удалось обнаружить то, чего никто не заметил?

— Я слышала, как он говорил о каналах.

— Каналах?

— И железных дорогах. И… о да, еще о правосудии. — Эмма была как школьница, вспоминающая урок. — Он сказал, что его приводит в ужас несправедливость американской судебной системы. Суды служат богатым, сказал он.

— Уж он-то должен это знать. Сколотил состояние, защищая интересы железнодорожных магнатов.

— Значит, он хочет искупить свои грехи. Он добрый человек, папа, хотя и какой-то нелепый.

— Не нахожу его нелепым и сомневаюсь, чтобы он был добрым.

— Потому что ты мужчина. И американец. Я бы только предпочла, чтобы он был менее напыщенным.

— Гремел, как князь Меттерних?

Мы посмеялись старой шутке. Я сказал, что его истинной и единственной страстью является плохое здоровье.

— Все равно я убеждена, что он будет очень забавным президентом, если такое возможно. У него есть любовница?

— А как думаешь ты?

— Думаю, нет. Он похож на старого каплуна. — Так мы обсуждали следующего президента, которому предстоит восстановить наше (мое) благополучие.