— Мне никогда в жизни еще не приходилось работать так тяжело, — сказала я как-то маме.

— Ты не знаешь значения этого слова.

У мамы на такие вещи был взгляд, свойственный всем Пионерам-Первопоселенцам: испытания, выпавшие на долю первоначальных Святых, никогда не могут быть превзойдены. Если говорить о труде и тяготах, я не сомневаюсь в том, что она была права. Но даже если так, работа на ферме угнетала мой дух.

— А ты хоть когда-нибудь задумывалась, почему мы все это делаем? — спросила я у мамы.

Лицо у мамы как бы застегнулось на все пуговицы. Его выражение подразумевало лишь одно: «Нет смысла задавать вопросы о воле Божьей». Моя мать — умная женщина с большим жизненным опытом. Она знала множество самых разных людей. Когда теперь меня спрашивают, как же случилось, что я такое долгое время продолжала верить в учение Церкви Мормонов, я говорю о маме. Дорогой Читатель, позволь мне сказать тебе вот что: Любовь и Доверие — сиамские близнецы, неразделимые, как Чанг и Энг. Я любила свою мать и доверяла ее суждениям гораздо более, чем доверяла своим собственным. Каждый раз, когда тяжкий камень сомнения ложился мне на сердце, мама вдребезги разбивала этот камень своей любовью.

Время от времени Бригам заезжал на ферму проинспектировать ее работу и посетить меня. Проводя время с мужем в моей комнате наверху, я слышала, как играют во дворе сыновья, раскачиваясь на канате, укрепленном на большой акации. Когда приезжал Бригам, они шумели громче обычного, крича так, как никогда не кричали в его отсутствие. Лежа в объятиях мужа, я представляла себе, что каждый из них кричит мне: «Мама! Я о тебе не забыл!» За эту мысль я держалась во время посещений Бригама. Так мне удавалось выбросить его из головы, даже когда он был так близко.

Каждую неделю мы ездили в Солт-Лейк на воскресную службу, чтобы подкрепить свою веру. Служба в церкви длилась несколько часов, а с послеполуденными собраниями все вместе занимало большую часть дня. Кое для кого из Святых это представлялось также возможностью показать себя в обществе: некоторые женщины так гордо щеголяли в нарядных платьях, будто они были сшиты из покровов самого Христа. Некоторые мужчины — разумеется, далеко не все — хвастали своими успешными сделками, и богатыми урожаями, и новыми женами. Я понимаю — такой род тщеславия свойствен по воскресеньям не только Святым. Повсюду, где верующие собираются на богослужение, кто-то всегда стремится щегольнуть перед другими.

В это время я стала задаваться новыми вопросами. Я думала о людях по всей стране, да, в общем, по всему земному шару, от самого римского папы в высокой тиаре до тюрбаноносного халифа у турок. Они обращались к своим приверженцам и несли им — каждый на своем языке — свод непреложных истин, многие из которых были теми же, что проповедовал нам Бригам. Как могут столь многие люди претендовать на то, что владеют ключом к Истине Господней? Тогда я не была способна внятно сформулировать этот вопрос или другие, подобные ему, во всяком случае так, как сформулировала сейчас, на этой странице. Но вопросы возникали, формируясь, как, по моим представлениям, формируется жемчужина, медленно и с трудом становясь правдой. Это было почти неощутимое чувство, однако по воскресеньям я замечала, как оно шевелится во мне где-то внутри, в самой глубине души.