Более всего в уме моем запечатлелась одна из проповедей. Прошло много недель с тех пор, как я получала какие-либо известия от мужа. Моя повседневная жизнь была заполнена таким количеством разнообразных дел, что многие дни проходили без того, чтобы имя или образ мужа хоть раз пришли мне в голову. Со временем Бригам превратился в фигуру весьма отдаленную, подобно тому как далеки от нас известные люди в Вашингтоне. Разумеется, мы знаем об их существовании, ибо мы читаем их заявления и произнесенные ими речи. Однако многим из нас они представляются не более живыми, чем древнеримский государственный деятель, описанный в учебнике истории, представляется сегодня студенту. Таково было мое доброе мнение о собственном муже, когда в одно прекрасное воскресенье он принялся проповедовать о своих женах:

«Сказать ли вам теперь слово о том вопросе, который беспокоит большинство наших мужчин и женщин? Об истине, какую взыскуют большинство наших Братьев и Сестер? Открыть ли вам, какие расследования занимают более всего ваши мысли? Мне все это известно, ибо я много путешествую по Территории, заезжая в самые отдаленные колы, чтобы приветствовать верующих, где бы они ни были. И где бы это ни было, до меня всегда доносится тот же самый вопрос. А теперь я поделюсь им с вами. „Брат Бригам, — спрашивает меня искренний мужчина или искренняя Сестра, а иногда даже искреннее дитя, — Брат Бригам, скажи мне, сколькими миссис Янг ты обладаешь? Сколько женщин спят ночью в Львином Доме? Сколько раз был ты запечатлен?“ Господи, да неужели это самый глубокий вопрос, какой вы можете обратить ко мне? Вы свободны задавать мне любые вопросы, спрашивать меня обо всем, что занимает ваш ум, и тем не менее именно это — первое, что срывается с ваших уст. Как хотел бы я, чтобы вы спросили меня о чем-то ином. Брат Бригам, как мне узнать, праведно ли я живу? Служу ли я Царствию Небесному? Люблю ли я жену свою? Люблю ли я мужа? Люблю ли я свою дочь или своего сына? Брат Бригам, чего хочет от меня наш Отец Небесный? Как мне узнать, Божье ли я дитя? Братья, Сестры, Святые, где бы вы ни были, — почему же не эти вопросы и не многие другие, подобные им? Почему же не просвещенные вопросы о служении, о смирении, о религиозном рвении? О том, как зло всюду побеждается миром? Почему не об изучении Евангелия? Не об Откровениях? Почему никогда я не слышу вопроса: Брат Бригам, скажи, как мне стать настоящим Святым? Вместо этого непрестанно: расскажи мне про свою постель! Прислушивайтесь к своим словам, ибо в них — вся правда о вашем духе, и такими они и пребудут».

Эта проповедь, надолго оставшаяся в памяти у многих и еще до этого распечатанная, дала положительный эффект, утихомирив критиков Бригама. Она вооружила его защитников необходимой риторикой для ответов на многие вопросы по поводу полигамии. Она вызвала у многих людей, чье любопытство было вполне естественным, чувство, что они чуть ли не богохульствуют, задаваясь вопросами о таких вещах. Она перенесла злодеяние с Бригама на его оппонентов. К концу проповеди его столь впечатляющие слова окончательно стерли вопрос: «Брат Бригам, а действительно, сколько у тебя жен?» — из памяти тысяч Святых Юты.

Что же касается меня, эти прекрасные слова весьма послужили бы укреплению моей угасающей веры, будь они хотя бы наполовину правдивы.

ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ЖЕНА

Глава девятнадцатая

Мое Пробуждение

Мы прожили на ферме Форест-Фарм уже более трех лет, когда однажды от Церкви явился представитель и объявил нам с мамой, что в наших услугах более нет надобности и что утром за нашими пожитками прибудет фургон.